— Ее светлость давно на ногах, — неодобрительно вздохнула девушка, — велели вас звать, как придете. А юные леди и барон еще не выходили, их велено сегодня не будить. Идемте.
Служанка провела меня неожиданно не в гостиную, а дальше вглубь тихого дома. Немногочисленные слуги сновали по коридорам, как мышки, чтобы не разбудить господ, столкнувшись со мной, кланялись, и торопились дальше по своим делам. Служанка проводила меня в кухню, где Матильда в простом домашнем платье, подвязанном фартуком, со скромной косой и в косынке вытащила из печи большой противень.
В воздухе разлился медовый дух.
— Теперь достать и остудить, — велела маркиза, накладывая сверху доску. В четыре руки с дородной кухаркой они перевернули форму, и на доске оказался золотисто-песочного цвета чуть неровный корж. Матильда тут же накрыла его слоем промасленной бумаги, а сверху — полотенцем. — Теперь пусть остывает, нужно приготовить крем и...
Я прокашлялся, и она осеклась, улыбнулась обрадованно, сорвала с головы косынку:
— Грегори, ты здесь, так рано! А я тут занялась, а то как-то не по себе было на месте сидеть сиднем.
Медовик будет к обеду, как ты любишь.
Я, не смущаясь, склонился, чтобы поцеловать пахнущие медом пальцы, заглянул в усталые глаза:
— Ты хоть поспала сегодня?
Она отвела взгляд.
— А что слышно? Как допрос?
— Пойдем поговорим... не знаю даже, где, в кабинете окно разбито.
— Идем в малую гостиную, пока дети спят, все равно там никого, — предложила Матильда.
Мы рука об руку шли по одному из коридоров дома, когда она вдруг замерла, будто что-то услышала, потом улыбнулась и, подмигнув мне заговорщицки, потянула в сторону ответвления от коридора.
Когда Матильда приоткрыла одну из дверей, и я уже услышал тихую музыку. Впрочем, не незатейливая мелодия привлекла наше внимание, в приоткрытую дверь мы с Матильдой восторженно смотрели, как с потрясающим изяществом танцует в пустом зале знаменитая балерина Лилиана. Хоть в обычной жизни она все еще продолжала носить повязку, но сейчас сняла, и ее руки изящно вздымались и опадали, будто крылья лебедя.
Каждым взглядом, каждым наклоном головы она рассказывала свою историю, прекрасную и трагичную. Она заметила наши взгляды, но не сбилась с шага, не замедлилась ни на миг. Лишь когда механическая мелодия музыкальной шкатулки затихла, с последним аккордом и Лилиана упала на пол и замерла неподвижно, а затем изящно поднялась и сделала реверанс, кланяясь, но уже уберегая руку от лишних движений.
