Я бы и сама была бы не против, честно говоря, но у меня девочки, ради которых следовало соблюдать приличия.
Я глянула на бумаги — там старые счета о покупках были перемешаны с важными документами моего предприятия, да еще помяты и со следами грязных ног. Я тяжело вздохнула и решила сегодня их не трогать. Просто вышла из кабинета и заперла за собой дверь на ключ.
— Если я могу еще хоть что-то сделать, — страдальчески заломив брови, произнес Грегори, когда я отправилась провожать его к двери.
— Вы и так сделали очень много, — я взяла его за руку.
— Завтра важный день, нам всем нужно выспаться.
— А ваша комната... давайте я завтра же пришлю мастеров, они все переделают. И швею, вам нужен новый гардероб...
— Подумаем об этом после, — отмахнулась я. — Сегодня я велела постелить мне в гостевой спальне.
— Завтра же с утра я буду у вас. Мы справимся со всем вместе, я буду рядом, — сжал мои пальцы Грегори.
— Спасибо, — приподнявшись на цыпочки, я поцеловала его в уголок губ. — До завтра?
— До завтра, — на его лице отразилась какая-то сумасшедшая мальчишеская улыбка.
Захотелось его обнять, взлохматить волосы и не отпускать. Но чертовы приличия.
— До завтра, — еще раз повторила я.
Выдохнув резко, герцог склонился и поцеловал мои пальцы, а после выскочил в ночь, будто за ним черти гнались.
Я с улыбкой проводила его карету взглядом, однако, когда она скрылась за поворотом, помрачнела. Нужно было спать, нужно было забыть обо всем, решить, как Скарлет О`Хара, что «подумаю об этом завтра».
Но тревожное беспокойство не позволяло расслабиться. Я должна была знать.
Захватив подсвечник с тремя свечами, я поднялась вверх по лестнице и первым делом заглянула в комнату покойного мужа. Наверное, Зоуи будет расстроена, когда увидит, но я ходила по помещению с испорченной мебелью со спокойным раздражением. Пух из подушек валялся по полу, вяло подгоняемый ветерком из приоткрытого окна, которое я заперла. Ну, хоть не разбили. А вот обивки диванов порезали, перину тоже распороли, сорвали балдахин над кроватью, ящики прикроватных тумбочек валялись на полу.
В общем, искали тайник.
Нашли ли? Кто знает. Нет, наверное, если бы нашли, сбежали бы до того, как поднялся шум.
Раздраженно отодвинув туфлей осколки какой-то статуэтки, уверена, весьма дорогой, но теперь бесполезной, я вышла из комнаты. Воспоминаний о ней у меня не было, точнее были, но не мои — чужие, принадлежащие Матильде. Они хотели, было, всколыхнуться, но я усилием воли не позволила.
