Первое письмо, отправленное принцем Леоном, грозило оказаться в мусорной корзине. Послание, пришедшее на следующий день, Патрисия все же прочитала, но фыркнула и заявив, что отвечать не собирается, бросила на столе. А третье... третье все же возымело свое действие. Тогда, покраснев, она прижала письмо к груди, почти пища от счастья, и написала ответ. Совершенно невинный и ничего не значащий. В то время, как Леон писал о своих чувствах все более пылко, Патрисия словно в танце, отступала и «не понимала» его намеков.
«Мое сердце сгорает от нетерпения, так я хочу вас увидеть», — писал он.
«Быть может, вам вызвать лекаря? Вы заставляете меня волноваться за ваше здоровье», — отвечала девушка.
«Я готов смертельно заболеть, если буду знать, что вы будете сидеть у моей постели», — не отступил Леон.
И так далее, но все — в рамках приличий. Мне оставалось только порадоваться, что они помирились, и, быть может... быть может... все же, официальная переписка — это не тайные послания, сплетни уже ходили по светским салонам, о девочках уже говорили как о «тех самых дочерях маркизы Крантерлот, одна из которых очаровала среднего принца».
Это немного заставило немного утихнуть моих недоброжелателей, сплетни о том, что мое дело лишилось поддержки, ходили, акционеры беспокоились, но интерес принца помогал придержать панику.
Но куда больше меня удивило то, что Флоренс тоже начала получать письма от неизвестного поклонника. Подписаны они были просто «Дж.», а отправителем значился один безземельный лорд, младший сын младшего сына, работающий секретарем в министерстве иностранных дел.
Самое поразительное, что письма были наполнены не флиртом и признаниями в любви, а логическими задачками и насмешками. Они обсуждали книги, какие-то придуманные истории, исторические коллизии, сюжеты пьес и, возможно, реальные преступления, что меня немного напрягало, но я не нашла в этой переписке ничего неприличного.
— У меня есть подозрения, что адресат твоих писем не совсем тот, кто написан на конверте, — заметила я. — Я не имею ничего против вашей.
.. дружбы, но только не понимаю — зачем это? Ты же понимаешь, что...
— Мне просто интересно с ним общаться, — пожала плечами Флоренс. — Ты читаешь письма, в них нет ничего предосудительного. Я знаю свое место и понимаю, что должна выйти замуж. Но... разве есть что-то плохое в нашем общении?
Я вздохнула и покачала головой:
— Главное — чтобы он не сделал тебе больно...
— Я помню. Он просто прекрасная статуя, раз не делает шагов навстречу.
