Крис, кивнув, ушел к себе, он был мрачен после произошедшего.
Безумно хотелось и самой просто снять платье, избавиться от шпилек в волосах, чтобы дать голове отдохнуть, обтереться влажным полотенцем и залезть в кровать, но я же их мать, я должна быть рядом. К тому же, нам есть что обсудить за закрытыми дверями и над чем подумать.
Слуги накрыли в малой гостиной на втором этаже, я первая устроилась на одном из кресел во главе стола, на мне была ночнушка и бархатный халат. Успокоительные травы заваривались в чашках, кухарка однако не оставила нас и без еды: сладости и легкие закуски были разложены на тарелках, а я нервно грызла печенье.
Вошедшие девочки выглядели подавленными, Трис и Фло устроились на диванчике, причем старшая будто прикрывала собой младшую от меня, Зоуи устроилась напротив в кресле, но не в том, что стояло ко мне ближе, а в том, что было подальше, и косилась на меня с явной опаской.
Великолепно."
"Я глубоко вздохнула и постаралась расслабить лицевые мышцы, совсем не замечала, как привычно нахмурились и опустились брови, сходясь на переносице, как поджались требовательно губы, а подбородок воинственно выдвинулся вперед.
Сильные эмоции, которые я испытала этим вечером, дали эффект на лицо, возвращая привычное прежней владелице выражение, пришлось приложить немало усилий, чтобы вернуть себе осознанный контроль. Переносица никак не хотела расслабляться, поэтому я потерла место между бровями пальцами, мышцы под ними аж закаменели. Сейчас бы массаж не помешал, но чего нет, того нет.
Я поставила большой и указательный палец по обе стороны от переносицы и, надавливая, прошлась по бровям расходящимся и приподнимающим движением. Напряженные мышцы отозвались болью, особенно в некоторых точках, где я старалась задерживаться и дышать медленно и на счет.
— Пейте успокаивающий чай, у нас был очень тяжелый вечер. Нужно успокоиться и ложиться спать, — произнесла, тщательно контролируя голос, чтобы не выдать своей тревоги, которая в этом состоянии превращалась в раздражительность.
Девочки похватали кружки, но продолжили коситься на меня с напряжением, я сосредоточилась на незаметном массаже, отпила еще отвара и, наконец тяжело вздохнула и отставила чашку:
— Девочки, я же за вас волнуюсь. Я не хочу вам ничего плохого, вы понимаете это?
— Конечно, матушка, — кивнула Флоренс, не глядя на меня, а уставившись взглядом в стол. — Мы понимаем, что вели себя на балу опрометчиво и готовы принять любое наказание.
