— Помните постоянно: вы — леди. Леди не ругается, словно уличная торговка.
Чтобы проиллюстрировать, я сморщила лоб, нахмурилась изо всех сил, подняла крылья носа, так что обозначились морщины, идущие от него к уголкам рта, которые наоборот опустила, вжала голову в плечи и сгорбилась, изображая ругань и крики и широко махая руками. Девочки засмеялись.
— Леди, — выпрямившись я сделала нейтральное выражение лица, — не ругается и не кричит. Когда леди гневается, движения мимических мышц должны быть минимальны, научитесь работать на оттенках, а не мазать все черно-белой краской.
Пусть на ваших лицах запечалятся миллион оттенков радости и счастья, а недовольство надо давать по капле.
Девочки впечатлено кивали и, застыв перед зеркалом, пытались изобразить.
Я заметила, как прикрылась дверь, когда Зоуи, которая до того подглядывала за нами, ушла. Она так и не попросила разрешения присоединиться.
Ну, а после, когда завтрак слегка переварился, пришла череда Лилианы.
Ради занятий я попросила открыть одну из гостиных, что была украшена зеркалами. Конечно, не современный мне танцкласс, где есть целая зеркальная стена, но хоть что-то. Из нее вынесли почти всю мебель, освобождая зал, оставили лишь ряд стульев с высокими спинками, которые повернули сидушкой к стене, а спинкой — к залу, чтобы они заменяли балетный станок."
"Зоуи к нам так и не присоединилась, чему Трис отчаянно завидовала и ворчала. Ей Лилиана как-то не приглянулась, да и выступления ее на званом вечере девушка не видела — они с остальной молодежью тусовались в другом зале.
А уж то, что балерина еще и со сломанной рукой, ее и вовсе расстроило:
— Я думала, мама решила найти нам учителя, а не заняться благотворительностью, — пробормотала недовольно девушка.
— А я думаю, что матушка знает, что делает, и мы в этом могли убедиться в последнее время, — с прохладной улыбкой ответила Флоренс.
Наконец, Лилиана появилась в зале для тренировок: летящее платье с юбкой-солнцем и простым верхом с запахом, без рукавов.
Было видно, что в этом наряде она чувствовала себя куда свободнее, чем в обычном платье, туфли на небольших каблуках сбросила еще на входе, и далее двигалась куда легче, почти парящей походкой. Волосы гладко зачесаны и убраны, но даже висящая в перевязи рука ей не мешала.
— Что ж, начнем урок, — с улыбкой произнесла она.
