Мы с Маттео часто путали одно с другим и тоже получали наказание.
Маттео взял нож и сунул его в тарелку с картофельным пюре, которое перестало дымиться, прежде чем сунуть покрытое пюре лезвие в рот.
Марианна цокнула языком.
— Однажды ты порежешься.
Маттео сунул нож обратно в пюре и снова облизал его, упрямо выпятив подбородок.
— Нет.
Я отодвинул стул и встал. Вставать до ужина не разрешалось, но отца не было дома, поэтому я был хозяином здесь, потому что Маттео был на два года младше меня.
Я обошел вокруг стола.
Марианна сделала шаг в мою сторону.
— Лука, ты не должен… — она замолчала, глядя мне в лицо.
Я был похож на отца. Вот почему она боялась меня больше, чем Маттео. И еще потому, что я собирался стать Капо. Скоро я буду наказывать всех за неправильные поступки.
Она не последовала за мной, когда я прошел через фойе и поднялся по лестнице.
— Мама? Ужин готов.
Ответа не последовало. Я зашёл на лестничную площадку и подошел к спальне матери. Дверь была приоткрыта. В последний раз, когда это случилось, я нашел ее плачущей на кровати, но внутри было тихо.
Я толкнул дверь, сглотнув. Было слишком тихо. Из открытой ванной комнаты лился свет.
Внизу я услышал голос отца. Он вернулся домой с работы. Наверное, он был зол за то, что я не сижу за обеденным столом. Мне следовало спуститься вниз и извиниться, но ноги сами понесли меня к источнику света.
Наши ванные комнаты были отделаны белым Каррарским мрамором, но, по какой-то причине, розовое свечение отражалось в комнате.
Я шагнул в дверной проем и замер.
Пол был весь в крови. Я видел кровь достаточно часто, чтобы узнать его запах. Что-то похожее на медь и сладость, но сейчас запах был более слаще, когда смешался с духами матери.
Мои глаза проследили за рекой крови, затем за высохшим водопадом красного цвета, окрашивающим белую ванну до безвольной руки. Белая плоть раздвинулась, уступая место темно-красной внизу.
Рука принадлежала матери. Это должна быть она, даже если выглядела чужой. Застывшие и похожие на маску, ее глаза были тускло-карими.
Они смотрели на меня печально и одиноко.
Я подошел на несколько шагов ближе.
— Мама? — еще один шаг. — Мам?
Она никак не отреагировала. Она была мертва. Мертва.
Мой взгляд остановился на ноже, лежащем на полу. Это был один из ножей Маттео, черный Карамбит. У нее не было собственного оружия.
Она порезала себя. Это была ее кровь. Я посмотрел на свои ноги. Мои носки были пропитаны красной жидкостью."
"Я отшатнулся и поскользнулся, падая назад и крича.
