В какой-то момент каждый мальчик должен потерять свою невинность. Мафия не место для слабых.
— Эмоции — это не слабость.
Я посмотрел Арии в глаза. Мягкость и сострадание в них уже были риском. Это были эмоции, которыми я не мог рисковать, определенно не на публике, и даже за закрытыми дверями они не были мудрыми. Мне нужно было быть жестким, как вор, страшным и грубым, если я хотел однажды править Фамильей, а до тех пор я должен был держать своего ублюдочного отца подальше от себя.
— Так и есть.
Враги всегда ищут, где могут причинить тебе больше всего боли.
Отец использовал бы Арию против меня в своих гребаных играх разума, если бы он думал, что для меня она больше, чем симпатичная хреновина, над которой я могу доминировать и жестоко издеваться. Он представлял такой же риск для моей жены, как и братва, может, даже больше, потому что мои возможности защитить ее от него были ограничены на данный момент.
— И куда бы направилась братва, если бы хотела причинить тебе боль? — тихо спросила Ария, в ее голосе звучали одновременно надежда и любопытство.
Мой взгляд прошелся по нежным линиям ее лица.
Поскольку Маттео был достаточно силен, чтобы защитить себя, не было никого, кого мои враги могли бы использовать в качестве рычага против меня. Они знали, что мне плевать на всех, только Фамилья. Моя жизнь была посвящена мафии, моей единственной целью в жизни было стать Капо. Я был воспитан только с этой целью. Все остальное не имеет значения, особенно девушки.
Девушку можно заменить.
Именно этому отец учил нас с Маттео, и сам этим жил. Ему не потребовалось много времени, чтобы заменить маму Ниной.
Взгляд Арии ударил по другой из моих стен, но я не мог позволить ей. Я выключил свет, нуждаясь в темноте, чтобы скрыть эмоции на ее лице.
— Они никогда не узнают, — сказал я.
Ария выпустила небольшой вздох. Ей нужно было перестать желать того, что я не мог дать ей, и не дал бы ради нас обоих.
Было легко разрушить ее надежды, подавить ее эмоции в зародыше. Несколько жестоких слов, которые всегда давались мне так легко.
Я получил то, что хотел, прекрати эту гребаную эмоциональную херню. Все, что меня волнует, это твоя тугая киска, доящая мой член. Ты для меня ничего не значишь, кроме, как раздвинуть ноги, чтобы снять напряжение.
Эти слова пронзили бы Арию до костей, они бы остановили ее от того, чтобы снова заглядывать за мои стены.
