По толстым прутьям с треском пробегали искры жалящего заклятия онемения такой силы, что одного касания, пожалуй, было достаточно, чтобы остаться парализованным на пару часов. Зловоние вокруг стояло отвратительное, но в мертвецких, где у нас проходила практика, тоже пахло не пионами.
Вытянув ноги и скрестив руки на груди, Холт сидел на лавке в позе заточенного по ошибке высшего мага. В общем, выглядел презрительным и высокомерным, словно не его загребли за проклятие козлиными рогами партнера по карточной игре, а он снизошел до тюремной камеры.
– Доброе утро, – с иронией поздоровалась я. – Выспался?
Холт даже не потрудился повернуть голову. С видом оболганного наследного принца поднялся, одернул брюки и подхватил с лавки педантично сложенный, измазанный, как половая тряпка, фрак. Когда страж с помощью амулета снял охранное заклятие и, загремев ключами, раскрыл решетку, темный маг ленивой поступью, словно выходил из королевского номера в дорогом гостевом доме, покинул «место ночлега». Я даже не пыталась скрыть ехидную ухмылку.
– Давай что-нибудь съедим, – презрев приветствие, бросил он.
– Что именно?
– Что угодно. Главное, не мой мозг.
– А он все еще с тобой? – хмыкнула я, давая понять, что нравоучения ему уже вряд ли помогут.
Платила я, поэтому из принципа привела его в простецкую едальную, куда в наряде бродячего аристократа он неплохо вписался, и заказала похлебку из кислой капусты. Именно это нехитрое варево наливали арестантам, вернувшимся из застенка домой. Темный маг даже бровью не повел, спокойно размешал капусту в кипящем котелке, отломил хлеб и принялся есть.
После освобождения Холту надлежало покинуть Сартар, желательно немедленно, но коль переход через семь королевств проходит только раз в сутки, то оставшиеся два часа ему все-таки позволили провести на сартарской земле. Под мою ответственность, само собой.
– Прости, – буркнул он между делом.
Учитывая, что за все годы нашей дружбы Холт Реграм никогда не говорил этого волшебного слова, способного решить много проблем, я подавилась сладким кофе с молоком.
– Я не услышала, повтори еще разок!
– Проклятие! Прости меня, Эннари Истван, я вел себя как кретин! – обозлился Холт.
– Рада, что ты это понимаешь, – хмыкнула я, пряча улыбку за чашкой.
Он с брезгливостью отодвинул горячий котелок с похлебкой:
– Теперь, когда я покаялся, могу рассчитывать на что-нибудь поприличнее кислой капусты?
– А как же местные традиции? Я решила, что ты хочешь ощутить всю полноту сартарской самобытности.
