"
"– Господи, они такие длинные! – охнула она, страшно обрадовавшись. – Девочки, гляньте! У меня никогда ниже лопаток не отрастали! Какое полезное оказалось для волос проклятие! Может, вам тоже походить с ним? Результат того стоит!
«Девочки» смотрели на подружку с плохо скрываемой враждебностью и, кажется, были не прочь заклясть восторженную чародейку облысением.
– А цвет? – недовольно буркнула одна из них. – Мы, что ли, зря чинили одежду?
– Не зря, – покачала я головой. – Вы исправили то, что испортили.
– Тебе тоже надо исправить то, что ты испортила!
– Так вы же все сами, – развела я руками, глядя на девицу с насмешкой.
– Раз ждать не хочется, пока цвет смоется, могу предложить ножницы.
– Заговоренные? – спросила она.
– Отчего же? Самые обычные. Отрезали косичку и растите новую, обычного цвета. По-моему, самый простой способ.
– Только блудницы режут волосы! – обиделась она. – А я не такая!
– Тогда придется ходить с розовой шевелюрой, – усмехнулась я. – Или все-таки найти ножницы? Где-то в вещах и садовый секатор завалялся…
Девицы ускакали из комнаты с такой проворностью, словно у меня в руках уже был заговоренный секатор с зазубринами на изогнутых лезвиях, срезающий кустики так, чтобы они никогда не росли.
На людях эффект не проверяла, но думаю, эффект что на волосах, что на сорняках был одинаковый – убийственный ко всему быстрорастущему.
По дороге в большую столовую на всякий случай я спустилась в винный погреб, а потом заглянула и в семейный склеп, любимое место Холта во всех колдовских замках, но мужчин нигде не было.
Пришлось отправиться в столовую в гордом одиночестве. Оказалось, что обед парочка тоже проигнорировала, впрочем, как и большая часть Истванов. Ни кузины, ни помощники, ни прочие жители не появились. Возможно, кое-кто из них собрался на утреннике у Эбигейл и за тарелкой перетертого супа страстно обсуждал, какая Эннари все-таки паршивая ведьма… Пусть сами себя покрепче напугают и забудут дорогу в гостевую башню.
Остальная часть семейства по случаю приезда в замок очередного темного чародея продемонстрировала знаменитое истванское гостеприимство и вместо обеда устроила поминки.
Другой причины, почему абсолютно все, кроме меня и дядьки Эсмаила, видимо, оказавшегося не в курсе последних веяний, нарядились в черное, придумать не удалось. Молчали, к слову, как на похоронах. Наверняка вчера родственники Истваны тоже превратили обед в поминальную трапезу (на радость Холта), а сегодня уже, так сказать, заканчивали праздник.
