Конечно, хотелось бы, чтобы это пресловутое «когда-нибудь» случилось раньше, чем позже, но я умею ждать, и сила воли у меня натренированная!
– Брунгильда, что притупляет действие любовного дурмана?
Она мгновенно открыла разворот, где черным по белому умный темный маг из семьи деканессы Торстен написал, что мне следует принимать самые банальные валерьяновые капли.
– Прекрасно! – обрадовалась я и вспомнила, что флакон с каплями был бездарно уничтожен. – А может, не очень…
Не мудрствуя лукаво, я вытащила из запасов успокоительную настойку, в состав которой входила валерьянка.
От большого глотка, сделанного прямо из горлышка, перехватило дыхание. Казалось, что изо рта, как у дракона, вырвется огненное дыхание.
– Святые демоны! – сиплым шепотом выдохнула я и сунула в рот мятный леденец от кашля. Не сказать чтобы сильно помогло потушить пожар, но, по крайней мере, расхотелось плеваться пламенем."
"Я ждала ошеломительного эффекта целых пять минут, гипнотизируя недовольным взглядом настольные часы, и решительно поднялась с кресла.
Пришло время проверить опытным путем, насколько полезен совет Брунгильды. Для чистоты эксперимента хлебнула еще настойки, разжевала леденец и с самым целеустремленным видом, надев туфли с испорченным каблуком, направилась в соседние покои.
– Тебе стало легче, – резюмировал Калеб, когда открыл на категоричный стук, взбудораживший гостевую башню.
– Потрогай мой лоб! – приказала я и даже указала пальцем, что именно ему следовало потрогать.
Рассчитывала, что он сначала предупредит, мол, приготовься, Эннари, морально, сейчас я к тебе прикоснусь, но Калеб просто плюхнул ладонь мне на лоб.
И никаких: «На счет три стартуем!» Почему-то бесцеремонность меня ошеломила. Я уставилась на него так, как мышь на удава. Сердце в груди бухало и пыталось проломить ребра.
– Ты горишь, – резюмировал он, убирая руку.
– Угу.
– И покраснела, – добавил он.
Я развернулась на каблуках и пошагала обратно в комнату. Видимо, двух глотков было мало, следовало сделать четыре. Не стала мелочиться и отпила побольше, сунула в рот горсть леденцов от кашля.
От переизбытка перечной мяты чуть не вылезли на лоб глаза.
Калеб открыл во второй раз и спросил, уже не пытаясь скрыть иронии:
– Снова проверить жар?
– Действуй! – махнула я рукой.
Ладонь легла мне на лоб. Сердце отдалось тремя тяжелыми ударами.
– Ты по-прежнему горячая, – изучая пристальным взглядом мое пылающее лицо, объявил Калеб.
– Угу, – согласилась я, отводя его руку, и вернулась в покои.
