Я попыталась закрыть дверь, но гость, не размениваясь на магию, быстро подставил ногу. Запереться не удалось, а только от души прищемить Калебу туфлю. Он стоически проглотил ругательства, но глаза на секунду покруглели. Видимо, было больно.
– Прости, Калеб!
Святые демоны, я попросила прощения?
– Ты попросила прощения?! – изумился он ничуть не меньше, возможно, больше меня самой и быстро убрал ногу, видимо, углядев угрозу. – Эннари, ты, похоже, совсем разболелась! Идем-ка, я уложу тебя в постельку…
Это предложение только в моей туманной голове прозвучало так же волнительно, как в откровенном романе, возвращенном Холту?
– В чью? – зачем-то спросила я.
– Варианта два, но, боюсь, второй тебе не понравится, – хмыкнул Калеб, не догадываясь, что строптивая невеста одурманила себя любовным зельем и все, что «второй вариант», не просто ей нравилось, а вызывало неприличный восторг."
"Он ловко потеснил меня вглубь гостиной и подхватил на руки, как пушинку. Не то чтобы кто-то сопротивлялся объятиям. Не будь дурой, я крепко схватила его за шею и прижалась покрепче.
Пусть не думает, будто сможет меня уронить на полпути к кровати! Донесет как миленький, коль взялся помогать измученной любовной лихорадкой невесте.
– Мне нечем дышать, – пробормотал он.
– Терпи, – буркнула я.
До постели добрались оба в целости и сохранности. Ни один не задохнулся и не сверзился на пол. Калеб аккуратно уложил меня на кровать и заметил босые ноги. К слову, прилично заледеневшие на местных холодных полах.
– Где твои домашние туфли?
– Засыпаны золой, – туманно пояснила я.
– Это не фигура речи, поэтому я уже отомстила.
– Кто-то проклят?
– Не сказала бы, что кто-то проклят, но на приглашение пошалить непременно стоит отвечать. Чтобы неповадно было. Если вдруг в замке поднимется всеобщая истерика, то знай: они начали первыми.
Он накрыл меня пледом, лежавшим в изножье кровати.
– Поспи немного. Может, стоит вызвать знахаря?
К сожалению, приворот лечился или временем, или магией. Чем тут знахарь поможет? Разве что профилактические розги выпишет на случай проявления какого-нибудь нового симптома.
– Ты будешь хорошим мужем, Калеб. Заботливым и наверняка справедливым, – озвучила я неожиданно возникшую в голове мысль, словно вновь страдала несдерживаемой честностью.
– Я тебе теперь нравлюсь?
– По-прежнему нет, – скривилась я, чуть не ляпнула, что влюблена в него, и прикрыла глаза, делая вид, будто пытаюсь заснуть.
Некоторое время в комнате висело странное молчание.
