Знал, что ему, такому большому, никто ничего не сделает.
Но у Нартова нервная система была уже расшатана войной, и хамства он терпеть не мог…
Нартов начал было поворачиваться, будто собираясь уходить, как вдруг резко повернулся и открытой ладонью снизу ударил огромного бойца в верхнюю губу и нос:
— Как с офицером разговариваешь, скотина!?"
"Санитар от удара завалился назад и прикусил при этом язык. Как-то нелепо взвыв, он попытался ответить Олегу, но лейтенант схватил его руку и, умело проведя залом, как его научил Лунин, зашел быстро со спины и второй рукой провел удушающий захват, подбил колени:
— Сидеть падла! Я офицер спецназа! Я просто… хочу… посмотреть… на своего… погибшего… бойца!
Санитар выкатил глаза, пытаясь что-то сказать, и когда Олег все же догадался чуть отпустить захват, выговорил:
— Да идите, я же не знал… простите…
Олег отпустил бойца, и тот быстро поднялся во весь рост.
Казалось, что такое тело сможет просто раздавить Олега, но санитар смущенно потирал шею, и вел себя мирно.
Он получил хороший урок от человека, наделенного ореолом элитных частей, с бойцами и командирами которых, шутить, таким образом, не рекомендуется никому…
— Идите…
Олег прошел в не отапливаемую палатку. В лицо ударил запах смерти. Именно смерти. Пахло не только запахом трупного разложения, но и запахом боя — порохом, тротилом, аккумуляторной кислотой, тлеющей ватой, пригоревшим мясом и кровью…
Олег шагнул вдоль выложенных в ряд тел.
Первым лежал сгоревший танкист. Он казался совсем маленьким.
Только одна его рука не пострадала от огня. Ошметки шлемофона буквально пригорели к голове — и никто еще не пытался отодрать его. Рука танкиста сжимала пустую обойму от ""макарова"". Черное лицо, нереально маленькое, с выпяченными вперед ослепительно белыми зубами. Казалось, что танкист улыбнулся злой гримасой перед смертью, и эта гримаса застыла на его лице. Как же ты сгорел, танкист? В каком бою? И, самое главное, за что?
За танкистом лежал пехотинец без головы. Голова его лежала чуть в стороне.
Воротник бушлата пехотинца был залит кровью и разорван в лохмотья — видимо голову ему отсекло крупным осколком…
За безголовым солдатом лежали два бойца в десантной форме. Один десантник был лишен ноги — она была разбита в лохмотья до самого колена, а на бушлате другого Олег рассмотрел не менее десятка пулевых пробоин. Последним лежал сержант Аяс Май-оол.
Одной кисти у него не было — наверное, напрочь раздробила взорвавшаяся граната.
