Нартов повернулся в Кириллову:
— Что случилось?
Начмед уже направился в сторону палаток нейрохирургии, и по пути стал рассказывать:
— Романов прознал, что где-то в горах есть большой схрон с оружием и боеприпасами, и выслал две группы на его поиски. Одна группа обнаружила чеченов, и обе группы отошли. Это было вчера. Сегодня пошли туда силами пяти групп и двух бронегрупп. Витя шел в первой группе. Я был с Ивановым. Мы были выше по хребту, Данилов ниже. Только вошли в район, слышим снизу стрельба. Да такая, будто сотня стволов бьёт… Сразу спускаться не стали — прошли чуть дальше.
Вниз сунулись, Авдей вышел на троих духов. Они к нему спиной были. Двоих он завалил, а третий успел дать по нему очередь и обе руки ему прострелил. Пока я этого духа добивал, внизу все стихло. Лунин доложил по рации, что Витина группа на него вышла без командира и трех бойцов. Романов вертолеты навел, те район накрыли. Мы по низине назад пошли и нашли наших. Двое раненых бойцов за деревьями прятались от духов. Май-оол на себе гранату взорвал и двух духов с собой забрал, а Витьке голову прострелили… — Саша посмотрел на часы: — Это было час назад…
Олег посмотрел на Сашу:
— А чего ты сам в горы поперся?
— Что?
— Зачем, спрашиваю, ты туда пошел с группой?
— Сам не знаю…
Раненых бойцов медики начали готовить к операции — им нужно было просто обработать легкие раны.
Олег ходил вместе с Кирилловым по разным отделениям госпиталя, наблюдая состояние своих раненых. В нейрохирургию их не пустили. Когда Саша собрался возвращаться в отряд, Олег, неожиданно для самого себя, попросил:
— Саша, забери меня отсюда…
— Ты что? — удивился Кириллов.
— Тебе что, здесь плохо?
— Мне здесь очень даже хорошо, но мне все это противно, когда там, в отряде, такие дела происходят… я тут с такой легкой раной, аж противно…
— Дурак ты, и не лечишься…
Кириллов улетел обратно. Олег следил за вертолетом, пока тот не скрылся из виду, а потом медленно побрел в свою палатку. На душе было тяжело. Он тут балдеет, а там, где-то в горах под Элистанжи дрались и погибали его сослуживцы.
Они там свои жизни клали, а он здесь. В госпитале. С детским ранением… какой позор…
Олег прошел к моргу. Моргом служила обыкновенная палатка с той лишь разницей, что в ней не было печки. Внутрь его не пустил здоровенный, как медведь, боец-санитар:
— Куда прешь? Сюда нельзя!
— Я только на своего бойца посмотреть…
— Иди отсюда!
Боец явно не делал никаких различий ни для кого и хамил.
