Мои слова вызвали смешки среди зрителей, а от Рафаэля Игоревича донеслось глухое рассерженное рычание.
— Тогда вы понимаете, что я должен обыскать вас и задать несколько вопросов. В этом нет ничего позорного или порочащего репутацию. Обычная проверка, учитывая поступивший на вас донос, да и сложившуюся ситуацию, — проговорил комиссар ровным голосом.
— Понимаю, — кивнул я.
— Тогда прошу за мной, — произнёс Грехов и двинулся в сторону большой, просторной палатки с развевающимся на шпиле гербом империи."
"Шилов потопал слева от меня, спутник Ангелины двинулся справа.
А сама красотка принялась быстро собирать мои вещи в походный рюкзак, чтобы вернуть их обратно в повозку.
Зрители же потянулись за нами, словно им больше делать было нечего. Кто-то даже предложил устроить ставки — хаосит Громов или нет. Но его никто не поддержал, вызвав грустный вздох у незадачливого «букмекера», глянувшего, как я вошёл в просторную палатку с гербом.
В палатке мне пришлось раздеться до трусов. Я сделал это без всякого смущения.
А чего мне стесняться?
Немолодой спутник Ангелины трижды проверил всю мою одежду. Да так усердно, что у него аж пот выступил на морщинистой физиономии. Но всё же он был вынужден отрицательно покачать головой, посмотрев на комиссара.
Тот кивнул и начал задавать мне вопросы. В основном его интересовало, почему меня иногда не могут разыскать. И после каждого вопроса от барона тянуло магией. Видать, он как-то мог определить — вру я или нет. Но мне всё равно удалось легко справиться со всеми его вопросами, хотя некоторые из них были довольно каверзными.
Я просто жонглировал словами и порой подменял понятия, да еще и вел себя расслабленно, как человек, которому нечего скрывать. Но все же чувствовалось, что барон Грехов имеет гигантский опыт в разоблачении скрытых хаоситов и кто-то другой вряд ли бы сумел обмануть его.
Однако в итоге комиссар вздохнул и произнёс:
— Что ж, у меня к вам больше нет никаких вопросов. Вы можете быть свободны, Громов.
— А у меня к вам есть вопросы, — бросил я, восседая на стуле.
Шилов отреагировал на мои слова тем, что рефлекторно закрыл лицо руками, явно посчитав моё поведение довольно наглым.
— Слушаю, — проронил комиссар, не изменившись в лице.
— А что будет с чучелом, пытавшимся подставить меня? Он, она или оно останется безнаказанным? А что дальше? Всякий начнёт доносить на другого, если тот как-то обидел его? Нет, этого гада надо вычислить и наказать. Начните с Козлова. Просто поговорите с ним.
