Он мог послужить дополнительной защитой против врагов, ежели они рискнут напасть на нас.
— Что-то случилось? — поинтересовался я, не забывая поглаживать живот и болезненно морщиться.
— Случилось. Тебя обвиняют в связях с Хаосом.
— Меня⁈ — выпучил я глаза. — Так я же первейший враг Хаоса.
— После истории с капитаном Морозовым, оказавшимся хаоситом, кажется, уже всех подозревают. Насколько я знаю, кто-то подбросил нашему комиссару барону Грехову записку, где было сказано, что у тебя видели какие-то странные листы бумаги.
Да и сам ты частенько пропадаешь непонятно где.
— Да этот барон с такой фамилией наверняка сам хаосит.
— Громов, сейчас совсем не до смеха, — прорычал Шилов, столкнув брови над переносицей. — И не вздумай так шутить при комиссаре Грехове. Он главный в нашем полку по борьбе с влиянием Хаоса. И у него очень широкие полномочия. Вон он стоит.
Шилов указал взглядом на высокого мужчину с седой жёсткой щетиной и лысой, как коленка, головой. Он навис над моими вещами, лежащими на земле, и внимательно рассматривал их, заложив руки за спину, покрытую тонким плащом с изображением Перуна.
Рядом с ним стоял тот самый спутник Ангелины из кафе: немолодой хмурый смертный с колючими серыми глазами, довольно близко посаженными к длинному носу, испещрённому мелкими шрамами, похожими на лунные кратеры.
Он облокотился на повозку, в которой прежде и лежали мои вещички. А чуть в стороне от него вытягивали шеи зрители из числа офицеров и магов. Был среди них и пакостно лыбящийся Козлов. А также Ангелина, продолжающая играть роль мага-новичка.
Взгляды всех собравшихся мигом вонзились в меня, стоило нам с Шиловым подойти к комиссару.
Тот глянул на меня маленькими буравящими зенками и отчеканил, двигая квадратной челюстью:
— Александр Громов, это все ваши вещи?
— Да, — спокойно ответил я, точно зная, что среди них нет никакой запрещёнки.
Особо интересные артефакты я ещё вчера спрятал в укромном месте. А те вещи, что сейчас лежали передо мной, наверняка уже осмотрели в присутствии свидетелей и, естественно, не нашли ничего противозаконного.
Однако тот же Козлов ещё на что-то рассчитывал. Он кусал нижнюю губу и закатывал глаза к небу, словно упрашивал всех богов помочь ему подставить меня.
— Вы знаете, что происходит? Шилов ввёл вас в курс дела? — сухо выдал барон Грехов, продолжая полосовать меня испытывающим взглядом дознавателя.
— Да, он сказал, что какая-то подлая мразь пытается испортить мою репутацию белого и пушистого борца с Хаосом.
