Другой раз? Круче? А я выживу?
Молча разглядываю его, перевожу взгляд ниже и замечаю, что мужчина до сих пор возбужден. Разгоряченная плоть пульсирует, выразительно упираясь в мою ногу.
- Ты наверное тоже хочешь, - говорю тихо, срывающимся голосом."
"- Хочу? – интересуется насмешливо.
- Ну…
- А ты чего хочешь? – спрашивает хрипло, проводит большим пальцем по моим губам, слегка надавливает, проникая в рот.
Вроде бы ничего особенного не произносит, но впечатление создается такое, точно он уже притягивает меня за голову к паху и вгоняет вздыбленный член в рот, заставляет принять свое раскаленное естество до упора.
- Я не умею, - признаюсь честно.
Его брови вопросительно выгибаются.
- Я могу попробовать, - выдаю сквозь судорожный вдох.
- А ты хочешь? – криво усмехается.
- Не знаю, - поджимаю губы.
- Тогда попробуешь, когда узнаешь, - заключает ровным тоном. – А пока разберемся с едой и шмотки тебе подберем. Хоть я не прочь, чтобы ты рассекала тут полуголая, надо вернуть детям маму.
Глава 22
Я удираю на кухню. Как гребаный трус. Поджимаю хвост. Точнее – колом стоящий член. И сматываюсь. Потому что ее взгляд мозг плавит. Продирает насквозь.
Ну кто ее научил так смотреть? Такому вообще учат? Прожженные шлюхи меньше заводят, как бы не выкручивались. И нельзя сказать, что я сильно на целок был падкий, на всяких там зажатых скромниц слюни пускал. Нет, мимо, не вставляло, не торкало.
А тут просто пиздец.
Льдинка. Сука. Снежинка. Холодная снаружи. Неприступная.
А внутри ураган. Полный отрыв. Как в жерло вулкана член вгоняешь. И одним движением умеет обезоружить, на лопатки уложить.
Вот откуда она взялась?
Смотрит, будто и правда размышляет, стоит мой член брать в рот или подождать, как именно ухватить, пальцами или губами, а дальше чего вытворять. Сложная задача. По ходу и правда мужу никогда не сосала.
А я не против. Этот лох целее будет. Пусть только тронет ее – болт вырву под корень.
Любого убью. Забью. Закопаю.
Она еще спрашивает.
Хочу ли я. Да как не хотеть? Эти мягкие губы. Острый язык. Я бы одурел в момент. Разрядился от одного касания. Быстро бы ей лицо обкончал. Волосы. Грудь. Да все. Пометил по полной программе.
Но рано. Не готов я учить. Терпеть. Крышу сорвет – и я такого с ней сотворю, что потом только на цепи держать, лишь бы не сбежала. Спугну, даже пробовать не надо.
Застываю перед кухонным столом, кулаки сжимаю. Челюсти ноют, живот огнем горит. Яйца пекут, хоть волком вой.
