Или нет?
Дьявол. Я никогда не знала таких мужчин. Я и его не знаю.
Никто меня так не целовал. Никогда. Ни разу за целую жизнь. Стыдно сказать, я и с мужем своим настолько близка не была. Супруг пробовал такое прежде, однако все ощущалось иначе, совершенно по-другому, даже не сравнить.
Грешница. Блудница. Вот кто я. Пускай. Наплевать. Подумаю об этом потом. Когда очнусь. Когда протрезвею. Когда снова смогу размышлять. Если смогу.
Никита кусает меня. Сжимает чувствительную плоть зубами. Слегка, едва ощутимо, а после вновь проходится языком, надавливает, прорисовывает такой узор, от которого судорога спину выгибает.
Я одержима бесами. Точно. Проклята навечно за собственную распущенность. Комкаю простыни, сгребаю пальцами тонкую ткань и кричу так, как не кричала, даже когда он в самую глубь проникал. Мои бедра сводит болезненный спазм.
Это настоящий кошмар. Самый сладкий. Самый грязный. Самый… самый. И просыпаться не тянет, не хочется ни капли.
Никита продолжает ласкать меня, не останавливается, вводит внутрь пальцы, ритмично двигает, вновь завладевает телом, и не прекращает свой поцелуй, растягивает.
Его язык сводит с ума, толкает за грань, уводит далеко за край нормальности.
Зачем? Господи. Хватит. Я же уже… Это конец, все и…
Возбуждение зарождается опять. По второму кругу. Спираль закручивается внизу живота за считанные секунды.
Что он трогает? Что?..
Озноб сотрясает плоть.
Я кричу. Иначе нельзя. Вопль выламывает ребра. На хрип срываюсь, собственный голос теряю.
Дрожь охватывает тело, будто пламя, в пепел превращает.
Никита заставляет меня кончать снова и снова. Трудно понять, сколько это длится. Как именно происходит. Время путается, сбивается, привычные рамки размываются.
Нет границ. Нет ни единой четкой черты.
Зверь изучает меня. Исследует. Открывает что-то такое, чего я сама о себе никогда не ведала. Раскручивает затаенную пружину. Вытягивает на поверхность. В свет или во тьму? Не разобрать.
Экстаз. Безграничный. Бесконечный. Я свое имя забываю.
Прошлое. Настоящее. Моя прежняя жизнь рушится прямо на смятых простынях.
Я теряю так много. И обретаю то, чего пока не осознаю.
А Никита укладывается рядом, вытягивается во весь рост, убирает с моего лица спутанные пряди волос, поправляет задранную футболку, прикрывает тело.
- Что ты со мной сделал? – глупый вопрос, но на другие я теперь и не способна.
- Отлюбил, - улыбается как мальчишка. – Слегка. Без фанатизма. В другой раз будет круче.
