– Скриншоты надо было переслать, значит, в сотовой связи все равно будет отметка о том, что Дремов отсылал ему сообщения, и тогда уже самого фигуранта спросят, где они и с какого перепугу он их удалял. Я уж не говорю о том, что Дремову ничто не могло помешать сделать скриншот полной переписки и сохранить у себя в фотографиях, а уж потом удалять, что велено. Он этого не сделал чисто по глупости, растерялся или просто не сообразил, но ведь мог! А информатор об этом почему-то не подумал. Или блогер врет.
– Может, преступник специально нас запутывает? – предположил Антон.
– То пытается выглядеть как человек, имеющий доступ к нашей внутренней информации, взять хоть те же камеры, а в других случаях ведет себя как обычный обыватель, далекий от полиции, накручивает меры предосторожности, которые на самом деле – мертвому припарка. Чтобы мы вообще всю башку свернули, составляя его портрет. Или чтобы искали группу, в которой есть разные люди, в то время как он работает в одиночку.
– Вот же… – Дзюба непечатно выругался.
– Ну и кто мог такое провернуть? Уж точно не Есаков и не Вишняков. Тот, кто это сделал, должен быть одержим идеей, он не понимает, почему пресса до сих пор не трубит о наших убийствах на всех углах, и решил ускорить процесс. Для него важны огласка, публичность. Ни Женька, ни Витек не похожи на тех, кто вообще хоть чем-то бывает одержим. И уж точно не высокими идеями.
– Хомич тоже на идейного не сильно смахивает, и Колюбаев, – подхватил Антон. – Значит, этот осведомленный информатор – полицейский, но не из наших.
«Полицейский, но не из наших», – мысленно повторил он собственные слова. Что-то в них было неправильно.
– Или это убийца, – медленно проговорил он. – Нас всех с самого начала так накрутили страшными последствиями, если информация куда-то утечет, что мы сразу начали думать только в этом направлении, прикидывали, в каком месте дыра. А дыры может не быть вообще, просто нам мозги запрограммировали этими начальственными угрозами. Вот смотрите: Дремов получил сообщение намного раньше, чем дворник позвонил в полицию.
Никто из полицейских еще не мог знать. А информатор уже знал. Хотя он может быть и полицейским, и из следствия, и из прокуратуры, и из экспертов, но информацию он слил не потому, что болтливый или денег хотел, а потому, что таков его план. Он вообще может оказаться кем угодно, хоть космонавтом. Получается, он действительно идейный убийца, причем идейный до такой степени, что ему важно донести до людей какую-то мысль.
