Вполне возможно, что история есть, она использована в исследовании, только изменены имена и фамилии, и вместо онкологического заболевания указано какое-то другое, тоже тяжелое и приведшее к гибели. Поэтому я и не нашла. Я же поисковиком искала, а не глазами, времени было мало. Нужно еще раз внимательно прочитать все истории, в которых фигурируют врачи.
– На досуге почитаешь, – буркнул Зарубин. – Раз это не имеет отношения к делу, то нечего время тратить.
– Нет, я все-таки пойду и посмотрю прямо сейчас. Не успокоюсь, пока не выясню.
– Вот же ты упертая, Пална, – с досадой бросил Сергей ей вслед.
Она ушла в комнату, откуда через минуту послышалось мелодичное блямканье включающегося компьютера. Антон, Дзюба и Зарубин продолжали обсуждать собранную информацию, оценивая каждый факт как нужный, сомнительный или полностью непригодный для построения той или иной версии. Фадеев и его конфликт с женой Чекчурина… Жена Фадеева и ее связь с Матвеем Очеретиным… Связь Очеретина со Стекловой и ее последователями… Выходцев и Стеклова… Инга Гесс и ее связь с Выходцевым, с одной стороны, с Фадеевым – с другой, с Очеретиным через жену Фадеева – с третьей…
Челюсти хрустели печеньем и хворостом, то и дело жужжала кофемашина, реплики, то агрессивные и напористые, то растерянные и исполненные досады, прерывались тихим звяканьем рюмок.
Все сходилось на Инге Гесс. И все равно не сходилось. Не просматривался мотив.
– Что Большой пообещал? – устало спросил Антон.
– Сказал – завтра, но предупредил, что ничего не гарантирует.
У него есть неплохой шанс быстро получить данные по женщинам, уволившимся из наружки, но по действующим сотрудникам наверняка полный облом. Чтобы дали такую информацию, нужно недели две обивать пороги, объяснять, почему это позарез необходимо, и согласования получать. «Гестаповцы», само собой, решили бы вопрос в разы быстрее и проще, но тут уж… сами понимаете…
Да, они понимали.
– Кстати, – вспомнил Дзюба, – а с блогером-то что? Взяли его в работу?
Зарубин оглянулся, встал и прикрыл дверь, ведущую из кухни в коридор.
Антон понимал, что происходит. Каменская, конечно, своя, ей можно полностью доверять, но время настало такое поганое, что не только окружающим – самому себе верить перестаешь. Грустно это.
– Я после вздрючки в министерстве к ним заехал, – вполголоса сказал Сергей, – по пути было. Ну, короче, нашли его, хотели по-человечески поговорить, но блогер оказался гордый, у него свои понятия о человеческом-то. Пришлось прессануть.
