- Уже вернулся? – спрашиваю, направляясь к нему, чтобы поцеловать в щеку.
- Кот из дому – мыши в пляс, - строго глядя на нас по очереди, вздыхает он.
Ясно. Сейчас влетит и за Кляйса, и за Льва.
Приготовившись к выволочке, присаживаюсь на краешек дивана.
- Что случилось? - изображаю на лице святую невинность.
- Да тут, - кивает в сторону Алекса, - Грозовой к тебе сватается.
- Что?..
Поворачиваюсь к нему, но тот, сцепив руки в замок, не мигая, сверлит дядю взглядом.
- Говорит, любовь – морковь у вас… - громко швыркает, отпивая из чашки горячий чай, - благословения моего просит.
Мое сердце раздувается как воздушный шар, тяжело бьется, прокачивая и разгоняя по телу горячую кровь. Лицо багровеет.
Не от стыда, нет. Дядя разыгрывает миниатюру, желая, чтобы Алекс повторил официальное предложение при мне.
Я не могу осознать своего счастья. Оно необъятно, его так много, что я боюсь в нем утонуть.
Растерянно хлопая ресницами, смотрю на мужчин.
- Так, правда это или нет?
- Пра… - голос глохнет, я прочищаю горло и повторяю, - правда.
"
"- Странно, - пожимает дядя плечами, - и когда только успели.
«Сегодня ночью» - едва не срывается с языка, но я вовремя осекаюсь.
- Старый, хорош, - вдруг подает голос Алекс, - мы с твоей племянницей любим друг друга. Нравится тебе это или нет.
- Да-а?.. – тянет дядя.
Кажется, он открыто над нами потешается. Чешет затылок, собрав пальцы в кулак, лениво любуется своим перстнем, снова отпивает чай.
- А какого лешего, тогда столько времени потеряли?
- Так вышло…
- Так вышло, - ворчит дядя.
Я с опаской поглядываю на Грозового. Не в его характере терпеть подобное обращение, но он, сцепив зубы, молчит. Делает это только ради меня.
А затем вдруг встает, подходит, за руку поднимает меня с дивана и, положив обе руки на плечи, спрашивает.
- Ирма, ты выйдешь за меня?
- Выйду, - наверное, чересчур поспешно отвечаю я.
Уголки его губ подрагивают в улыбке, лицо расслабляется. Обняв меня, увлекает к выходу.
- С внуками не тяните, - летит вдогонку.
Когда дверь закрывается, Алекс разворачивает меня к себе и, подцепив двумя пальцами мой подбородок, целует в губы.
- Мы, правда, поженимся?
- Разгребем оставшееся дерьмо и поженимся.
- Где сейчас Лев?
- Нигде. Нет его, Ирма…
По коже прокатывается волна ледяного озноба. Еще вчера вечером я разговаривала с ним, смотрела в его глаза, а сегодня его уже нет. К такому невозможно привыкнуть.
- Не жалей его. Он знал, чем рискует.
