- Алекс… я кончу сейчас…
- Нельзя.
В этот момент оба пальца погружаются в меня и, даруя мне передышку, замирают.
- Садист!.. – шиплю сквозь стиснутые зубы.
Он накрывает меня своим телом. Мышцы напряжены до состояния камня, дыхание прерывистое, прижатый к моей ноге эрегированный член дрожит от нетерпения.
Алекс на пределе.
Нежно массируя меня внутри, обжигает дыханием висок.
Желание накатывает новой волной. Еще более мощной, чем до этого. Мои бедра, повинуясь древним инстинктам, самопроизвольно толкаются навстречу движениям его пальцев.
Еще немного… совсем чуть-чуть…
Забывшись, эгоистично стремлюсь к разрядке.
Грозовой этот момент ловит. Прижав меня к постели, фиксирует бедра, а пальцы заменяет членом. Наполнив меня, замирает на секунду, и задает неспешный темп.
- Божечки мой… - слетает с моих губ.
Стуча пятками по ягодицам Алекса, двигаюсь с ним в унисон. Кусаю его губы, рычу, когда он, специально замедляясь, оттягивает обоюдный финал.
Шепчу нежности, ругаюсь… умоляю пощадить и злорадно смеюсь, когда вижу, как он теряет контроль.
Освобождает мои руки, неистово дергает бедра на себя. Я тут же обнимаю его плечи. Безуспешно пытаясь надышаться, хватаю губами воздух и теряю связь с внешним миром, когда между ног происходит взрыв.
Глаза застилает плотная пелена, тело вытягивается в струну, из горла вырывается то ли стон, то ли крик…
Алекс сгребает меня в объятия. Работая бедрами, как отбойный молоток, догоняет в два счета. Издавая хриплый стон, кончает, не вынимая члена.
Глава 45.
Глава 45.
- Дочка, зайди-ка ко мне, - чересчур ласково говорит дядя в трубку.
- Хорошо, - таким же елейным голосом отвечаю в ответ.
Отключаюсь и смотрю на свое отражение в большом зеркале. Лихорадочный блеск в глазах, румяные и щеки и припухшие от поцелуев губы не скроют моего состояния.
Сегодня я родилась заново. Впервые в жизни в крепких мужских объятиях с упирающимся в поясницу «пультом для телевизора».
За сегодняшнее утро я смеялась и улыбалась больше, чем за два последних года.
Это наполняет счастьем и поднимает внутреннюю панику, потому что счастливой быть я не привыкла.
Перепрыгивая через две ступеньки, миную два лестничных пролета, добегаю да кабинета и торможу, чтобы выровнять дыхание.
Толкнув дверь, захожу внутрь и вижу сидящего напротив дяди Алекса.
Оба смотрят на меня. Грозовой – пряча за серьезным выражением лица интимную улыбку. Дядя – задрав бровь и, звонко размешивая ложкой сахар в чае.
