И все же шоумен сомневался, а потому решил, что лучше будет не связываться с этим сумасшедшим в дешевом свитере. Он жалел, что рядом нет полицейских, а то бы он устроил этому голодранцу спектакль. Однако рассчитывать можно было только на свою изворотливость, надеяться на безмозглых манекенщиц, прижавшихся друг к другу под тентом, он не мог. У них вряд ли хватит ума спуститься вниз и вызвать «фараонов»…
– Вы понимаете, все платья сложены в стопки. Сейчас очень трудно будет найти именно то, которое вам нужно. Сами видите.
Приходите в следующую субботу в офис нашей фирмы – я дам вам карточку с адресом. Думаю, я смогу чем-нибудь помочь…
– Давай «Клеопатру», сука! – остановил его Борис. Шоумен понял, что спорить бесполезно.
– Да, но… Последняя цена… кажется, вы назвали «одиннадцать тысяч шиллингов», – замялся он. – По правилам.
– На деньги! – Борис протянул стопку купюр. Конферансье взял деньги.
– Ну хорошо, если вы так настаиваете… Лили, принеси «Клеопатру». – Он принялся считать деньги.
Манекенщица принесла багрово-красное платье, уложив его в такого же цвета картонный пакет.
Борис прижал трофей к груди. Он не стал дожидаться, пока конферансье закончит считать деньги, и помчался вниз по ступенькам к своей Леночке. Борис был искренне счастлив, что выиграл. А деньги – дело наживное!
– Да, но здесь десять тысяч восемьсот пятьдесят шесть шиллингов! – крикнул вслед шоумен.
– Остальные в следующий раз, – не оглянувшись, ответил Борис. Ему не терпелось побыстрее вручить Леночке свой подарок.
Лена стояла одна посреди площади перед арочными воротами, ведущими во дворец.
Она ни о чем не думала. Она слушала. Ливень разговаривал с ней. Вода смыла слезы, дождь гладил ее лицо и руки. Промокла с головы до ног. Холодно, но легко. Брызги капали в унисон биению сердца. Борис сломя голову бежал к ней. Он уже стоял рядом с каким-то пакетом. Он прошептал: «Вот платье». Но ей было все равно.
* * *Епископ Симеон вот уже целый час «разделывал на кусочки» отца Александра. Устроенная владыкой инспекция в приходе больше походила на заурядную инвентаризацию.
Он проверял всю утварь по списку. Отец Александр не мог сообразить, чего это владыке взбрело в голову самолично копошиться во всех помещениях и приходских кладовых. Но его дело было исполнять, а не перечить."
"– Кто дал вам повод думать, что ремонт в приходе может служить оправданием беспорядка?! – отчитывал Симеон настоятеля, которому впору было поставить руки по швам. Симеон не желал слушать никаких возражений.
