Для этого даже не пришлось изучать язык. Борис спутался с русскими эмигрантами."
"Он уже хотел убежать на все четыре стороны… Единственное, что держало его в приходе, – амурное увлечение. Ему страсть как нравилась дочь настоятеля. Он никак не мог определиться – всерьез это или так, мимоходом. Помаявшись недели две, он наконец определился – всерьез. То, что эта девушка была не такой, как все, он понял в первый день знакомства с ней, как только получил коленкой между ног за попытку прижать ее в углу. Никогда Боря ни за кем не ухаживал, а тут пришлось.
* * *…Уже десять минут Борис ждал Лену на условленном месте. Она опаздывала, но ему было не привыкать, он знал, что отец Александр не позволяет дочери выходить за территорию прихода в такое позднее время.
Тем сладостнее было выбегать без оглядки за зеленые ворота церкви. Им так хотелось гулять по старым улицам древнего города, по набережной Дуная, глазеть на заставленные манекенами витрины, сидеть в плетеных креслах под розовым тентом в бистро возле ратуши или в одном из уютных кабачков Венского леса.
Они не стеснялись заходить в кирхи послушать орган во время мессы и радовались бесконечным трелям и перезвонам двадцати католических колоколов на площади Святого Стефана. Всякий раз Борис и Лена пытались угадать, когда звонит Пуммерин, самый большой австрийский колокол, весящий больше двадцати тонн и имеющий в Европе только одного конкурента – в Кельне. Какая разница! Ортодоксы, католики, протестанты… Все это великолепие прекрасно вне зависимости от принадлежности к конфессиям! Всем этим наследием владеет человечество! Все это принадлежит им!
Лена никогда не спрашивала, откуда у Бориса деньги, а ведь, бывало, он тратил довольно значительные суммы, покупая на цветочных рынках шикарные букеты роз, он никогда не скупился на чаевые в летних кафе и бистро.
Конечно, они не могли себе позволить многого, как, например, владельцы черных лимузинов, которых встречали юркие швейцары в зеленых ливреях у входа в отели и рестораны на Рингштрассе, но все-таки… Это было больше чем ничего.
Лена любила отца, но сердилась на него и его затворничество: никогда не выходит из своего прихода, разве что в епархиальное управление или в посольство, просто они в одном дворике. Ни друзей, ни врагов. Как так можно? Она была искренне благодарна Борису, что он открыл для нее другой мир. И этот мир был красивым, разноцветным! Не то что скучный мирок аккуратного серого прихода.
