После самоотверженной борьбы лучших турецких и немецких докторов, после многочисленных блокад, сопровождавшихся многократными нескончаемыми болезненными инъекциями в область паха, шаг за шагом врачи душили некроз, приживляли на место раны плаценту с других участков кожи. Они победили. Больной встал на ноги. Произошло это спустя шесть месяцев, после того как реактивный снаряд установки «Град» федеральных сил разорвался в резиденции подпольного эмирата.
Беспокоила также сильная контузия. Иногда целыми днями напролет голова трещала по швам, будто мозгам было тесно в твердой черепной коробке.
Ему хотелось шарахнуть по ней чем-нибудь тяжелым, чтобы не мучиться, казалось, что, стукни по ней молотком, ничего страшного не произойдет, совсем наоборот, наступит облегчение – расколотые части черепа аккуратно вскроются и рвущиеся наружу мозги выплеснутся оттуда брызжущим фонтаном.
В такие моменты он, бывало, не узнавал даже близких людей. Единственный человек, кому не грозило быть забытым, Яраги Усманов, его сила и опора, утверждал, что их предали.
Что Абу Хамзатов затеял собственную игру и не признает больше эмира. Что пока Хамзатов жив, им грозит опасность. Власть в Грозном при попустительстве Хамзатова или прямом сговоре с ним заняли люди из враждебного родового тейпа. Эти гудермесские головорезы даже в начале девяностых, годы расцвета клана, не признавали его лидерство.
Нейтрализовать полевого командира, который вышел из-под контроля, мог лишь суперпрофессионал международного уровня.
Работу мог сделать только Яраги.
Яраги побрился перед делом, надел на себя обмундирование и бронежилет русского вэвэшника, проделал то же самое со своими подручными. Новоиспеченные «краповые береты» сели в трофейные БТРы и поехали в деревню Абу. Дорога туда через горный перевал была известна лишь узкому кругу посвященных.
Нападение явилось внезапностью для выставленных постов…
Дом Абу обстреляли из гранатометов. Командир погиб мгновенно, получив осколочное ранение в затылок.
Яраги не поленился удостовериться в успешном исходе операции. Он забежал в дом с двумя автоматчиками. Абу лежал в луже крови у проломленной взрывом стены. Его жена, раненная в живот, прижалась к углу кровати, взирая с ужасом на ворвавшихся в дом людей. Сын Абу стоял у окна, опустив американскую винтовку «М-16» вниз – в магазине больше не было патронов. Парень славился своим бесстрашием и ненавистью к оккупантам.
