На улице Новаторов «БМВ» свернул к какому-то офису и притормозил возле входа. Ахмедхан остановился в двухстах метрах от него. Он не мог без толку рисковать, ведь Гафур должен получить по заслугам. Перед Ахмедханом теперь отчетливо рисовались контуры великой миссии, вне всяких сомнений, ее исполнение возлагалось на него. На мраморном крылечке Гафура встретил худой, полинявший от времени бритоголовый человек с обвисшими под глазами мешками. Ахмедхан притаился и стал наблюдать за ними.
Крот и Гафур обменялись рукопожатиями.
– Хорошо сработали, без потерь… – выразил свое удовольствие вор. Гафур в ответ многозначительно кивнул.
– Не хочешь пойти погулять в парке? – предложил Крот. – Подышим свежим воздухом на пруду, а то здесь душновато. Заодно кое-что обсудим.
– Не мешало бы, – согласился Гафур.
Они медленно пошли к парку, за ними неотвязной гурьбой следовала охрана.
– Мне тут сообщили, что этот пройдоха Маршал тебя на тридцатник наказал. Правда? – как заядлый дружбан спросил вор.
– А что с этим поделаешь… – проворчал Гафур, самолюбие которого было задето.
– Я засек его мульку – заклад в рукаве, но ты же его покрыл.
– Да… – вздохнул с видимым сожалением вор. – Маршал – это тебе не гонщик или майданщик вокзальный. Мастак знатный. Ты бы с самого начала на его пальцы глянул – он для пущей чувствительности верхний слой кожи-то срезал. Я бы сразу его раскусил – червонный валет. Я бы с таким за один стол не сел, разве что в чечево или в мавританский бридж. Здесь мне равных нет, у меня свои мультики имеются.
– Тебе сам бог велел, у тебя ходок, как карт в колоде.
– Ну, ты загнул. Вот что, я Маршала с пробега снимать не буду. Пусть трудится. Он мне в общак в прошлом году пол-лимона зеленых скинул и Сицилийцу покойному стольник. А то, что он у тебя выкатил, вернем.
Гафур покраснел от неожиданности. Не «замолаживал» ли его вор?
– Да, это чтоб знали, что ты не та фигура, которую разводить позволено, – добавил Крот. – Тебе это сейчас не помешает. Тебе сейчас предстоит в своей «семье», среди казанских, порядок наводить.
С этими словами трудно было не согласиться. Единственное, что настораживало, – так это трепетная, чуть ли не отеческая забота папы о будущем своего бывшего, а может быть, и настоящего врага.
Чутье не подводило Гафура. Тактику умасливания потенциальной жертвы придумали задолго до нашей эры. Примерно так же ласково и убаюкивающе вели себя сицилийские мафиози с влиятельными собратьями, нарушившими обет молчания и осужденными на смерть.
