Поистине извращенный мозг не ведает о природе происхождения своих капризов, как, впрочем, и отмером наделов, ограничивающих продолжительность земной жизни. Много не дано знать человеку. Слаб и беспомощен он перед каверзами мироздания и законами социума, саморегулируемыми, несовершенными, навеянными фантазиями об идеальном обществе. Такого общества не было на земле никогда, люди во все времена завидовали и ненавидели друг друга, но почему же жизнь продолжается? Потому, что, если б не было кому завидовать, не к чему было бы стремиться.
А движение есть жизнь…
Разве думала, разве гадала Светлана, что ей-то как раз больше всех повезет в вечном и бессмысленном состязании двух школьных подружек.
Пока она не догадывалась об этом. С чувственной энергией одержимой сластолюбки она выполняла свою работу. Ей удалось достичь желанной цели – клиент кончил от первоклассного минета на второй минуте французских ласк. В исполнении непревзойденной Светланы сей вид плотского удовольствия выглядел образцово-показательно.
Она могла бы преподавать свое искусство даже на Елисейских Полях. Учись, Алиночка!
Знала бы Света, что непосредственно в момент оргазма испытуемый с животным вожделением изучал безукоризненную стройность ножек ее соперницы. Восхищаться действительно было чем. Ноги Алины были на три сантиметра длиннее. Метр пятнадцать – это смотрится потрясающе…
Неблагодарный Гриб оставил Светлану в постели доглатывать сперму, а сам побежал в чем мать родила к ней, окаянной Алинке. Будь она проклята! Еще никогда проклятие не реализовывалось в столь сжатый отрезок времени…"
"Алине порядком надоело возиться с чертовой бандурой.
Музыкальный центр таких размеров и с таким количеством прибамбасов она видела впервые. Когда же она наконец разобралась с кнопками и кассетоприемник плавно откинул крышку, то она обнаружила, что в подкассетнике лежит вовсе не кассета с ее записями. Как некстати! Какая незадача! В последний раз она слушала собственные песни в машине благодетеля. Несколько часов назад.
Он подвез ее по набережной до отеля «Балчуг». Наверное, перепутал кассету. Эта «Сони», а у нее была «ТДК» с хромовой пленкой. Трагедия вылилась в слезы.
«Мурзик» обхватил ее сзади, мацая груди и бормоча какие-то пошлости. Алина не оборачивалась, не хотела дать повод для ликования подруге. Надо взять себя в руки.
– К несчастью, не могу утолить ваше любопытство, – с едва уловимой дрожью в голосе произнесла она. – Дружок по ошибке всучил мне другую кассету.
