Сутулый человек стал вдруг объектом пристального внимания молодой парочки, опознавшей в нем хозяина машины.
Люди ужаснулись, когда из «Шевроле» вылез виновник столкновения и заорал как бешеный:
– Я тебя убью, Сутулый!
Похоже, авария произошла неспроста. Так подумали все, кто здесь был. Все с интересом уставились на происходящее. Гаишники пытались задержать очумевшего владельца иномарки – тот яростно сопротивлялся. Глядя вслед убегающему от своей разбитой машины и потасовки с участием милиции сгорбленному мужичку, все вдруг подумали, что сочувствие к потерпевшему вряд ли уместно.
К тому же в деньгах виновник аварии пострадал неизмеримо больше – попробуй отремонтируй «Шевроле».
Тем временем Борис отбился от ментов и помчался за убегающим Крюком.
– Убью! – в бешенстве кричал он."
"Палач Бейсика был в панике, он на бегу нажал на кнопку пульта, он сделал это на авось. На аллее рвануло. Это был взрыв потрясающей силы. Борис рухнул на землю. Нет, не от ударной волны. Гнавшийся за ним гаишник подставил подножку.
Гнаться за кем-то, когда гонятся за тобой, – занятие не из простых. Бориса скрутили.
– Ушел… – зарыдал он, барабаня кулаками по земле, – ушел Сутулый…
Крюк нырнул в метро и исчез в людской массе. Он бы отвалил треть своего гонорара тому, кто бы сообщил ему сейчас, что объект ликвидирован. Не могла же его гениальная идея так глупо провалиться…
На месте лавочки, где сидел Андрей, осталась лишь глубокая воронка. Куски раздолбанного асфальта, доски и ветки каштанов, тысячи осколков битого стекла ларьков рассыпались по аллее.
Ударной волной вышибло входную дверцу в дополнительный кассовый пункт театра кукол.
Телохранители Родионовой поднялись с земли, инстинкт самосохранения заставил их забыть, что они крутые парни. Они осторожно подняли глаза и вскочили на ноги. Но тут же опустили глаза вновь, им стало стыдно – Матушка все это время стояла во весь рост не шелохнувшись. Елена добежала до того места, где только что видела своего сына.
– Где Андрей… – она искала его, не желая понимать, что куски человеческого тела, приземлившиеся после взрыва, имели отношение к ее сыну.
– Куда они дели Андрюшу? Где мой Андрюша? – Она опустилась на колени и стала копаться во взрыхленной почве воронки. В яме не было ничего… Пластиковый заряд разнес ее сына в клочья.
– А-а-а-а! – Этот вопль не был похож на рыдание. Это был не крик отчаяния, этот вопль был во сто, тысячу крат ужасней. У тех, кто был здесь, волосы встали дыбом. Елену постигла беда, которая хуже ада.
