Может, милицию вызвать?
Замок щелкнул, дверь приоткрылась, в просвете показалась лохматая мужская голова:
– Что надо?
– Здесь в сто шестьдесят шестой квартире убийство. Скажите, чья это квартира, кто здесь живет?
– Я не знаю… Недавно поселился какой-то мужик, он снимает… Вообще-то эту квартиру продают… А вы кто будете? Из милиции? – Лохматый подозрительно посмотрел.
– Так что за мужик здесь живет? – продолжал свой допрос Борис.
– А мне почем знать?.. – ответила голова. – Мужик какой-то, сутулый такой. На «Таврии» белой его видал.
Кто, откуда – не знаю. Месяца два, не больше, живет. А вы из милиции?
«Сутулый!» – Борис содрогнулся от секундного шока, наверное, потому, что ожидал услышать именно это.
– На «Таврии» белой, говоришь… – думая о чем-то своем, тихо произнес Борис.
– А вы из милиции? – не отставал лохматый."
"– Да позвони ты в свою милицию! – буркнул голове Борис и помчался вниз. Ему все-таки придется позвонить Лене… Ничего здесь не поделаешь. Как обернулось-то… Сколько горя обрушилось на нее…
Борис позвонил из машины.
Трубку в офисе на Подоле взял охранник, что было странно само по себе.
– Это Борис Сумцов, соедините меня с Еленой Александровной, срочно!
– Елены Александровны нет. Вы можете оставить для нее информацию, я запишу.
Борис вспомнил голос этого паренька, карьера которого в структурах Матушки состоялась только благодаря ему. Раньше парень работал ночным сторожем в одном из магазинов Родионовой. Борис заметил его старание, помог устроиться на более высокооплачиваемую работу в службе церковной безопасности.
Неужто парень забыл?
– Хорошо, брат, тогда давай Лисовского, – попросил Борис.
– Они все буквально минут пять назад уехали, – сообщил охранник таким тоном, будто в их отсутствии была его вина. – Никого нет.
– Слушай, братишка, у меня очень важная и срочная информация для Елены Александровны. Она должна получить ее немедленно… – нервно проговорил Борис.
– Я только знаю, что она выехала в парк. Тот, что напротив здания рады. Мариинский.
– А зачем, не знаешь?
– Нет, – сухо отрезал охранник.
Он вдруг опомнился и прикусил язык. Сумцов уже не советник Матушки, а он болтает без задней мысли, ох и влетит же ему! «Язык мой – враг мой». Больше он не скажет ничего: ни того, что звонили вымогатели, что они потребовали выкуп за крестника Родионовой, ни того, что похитителям отвезли деньги, и они дали адрес, где Матушка может забрать своего пацана. Черт возьми! Адрес-то он уже сказал… Пожалуй, выговора не миновать. Все.
