А может, это к лучшему! Нужно, чтобы Симеон не усомнился в том, что его бывшие компаньоны по киднеппингу, которым он отвалил аванс, уполномочили его, Бориса, говорить от их имени.
Прошлый визит к Симеону был продиктован соблазном начистить владыке физиономию. Теперь нужно было вести себя иначе, расчетливо и спокойно. «Ну, если эта гнида будет все отрицать, я не сдержусь, – думал Борис. – Ладно, утро вечера мудренее. Тянуть больше нельзя, завтра же отправлюсь в гости к Симеону».
Хотелось спать. Одолела зевота. Борис почти все обдумал, утром надо быть свежим и бодрым.
А потому – отбой. Он пошел в свою садовничью лачугу, репетируя на ходу и бормоча себе под нос возможные фрагменты завтрашней беседы с Симеоном. Этот разговор с самим собой перебил скрип калитки. Борис увидел вошедшего на территорию прихода человека в странном одеянии. Поверх церковной рясы на нем была ветровка с капюшоном. Человек передвигался трусцой по аллейке. Разгребая ногами опавшие листья, Борис двинулся навстречу."
"– Вы кого-то ищете? – крикнул он издалека.
Заметив Бориса, человек направился к нему. Борис на всякий случай приготовился встретить незваного гостя хуком правой и уже сжал кулак и сгруппировался. Но когда человек приблизился, Борис разжал пальцы – перед ним стоял старый прислужник кафедрального собора, с которым Борису уже довелось познакомиться и который, по мнению садовника, был немножко не в своем уме.
Прислужник трясся от нетерпения что-то сказать, но, скорее всего, не знал, с чего начать. Его отечное лицо, казалось, застыло в обреченном вопле, на усеянном темными пятнами лбу проступили капельки пота, он кряхтел и учащенно дышал, не в силах вымолвить что-либо связное, это состояние продлилось недолго, прислужник, рассмотрев лицо Бориса, мгновенно оживился и на одном вдохе выпалил:
– Слава богу, хорошо, что я сразу вас нашел… Как же… Это… Как же это так? Как так могло случиться?
– В чем дело? – Борис пребывал в недоумении.
– Как вы могли допустить, чтобы епископ Симеон получил такой пост? За какие подвиги его повысили? – вопил прислужник, словно его задели за нерв, он задыхался от негодования.
«Похоже, этот чудак до сих пор уверен, что я агент КГБ, – подумал Борис, – но то, что он говорит, очень любопытно».
– Объясните все толком, без паники, – потребовал Борис, решив до поры до времени играть ту роль, в которой его хотят видеть.
– Как? Вы не знаете? Этот вероотступник празднует с утра свое назначение. А вы не знаете… – сбиваясь, бормотал прислужник.
