– Идиот, допрыгаешься, что Боря сядет на хвост».
На миг он представил, что деньги, полученные у Симеона, придется делить на троих, и ужаснулся от этой мысли. Во внутреннем кармане пиджака лежал аванс. Симеон выложил четыре куска наличными и даст еще шесть только за то, чтобы ему притащили карапуза, который скоро вылупится на свет. Всего и делов-то. Какого лешего нужен этот шустрый Боря? Кабан никак не может забыть, что Боря всунул ему пару кусков на халяву… За все время. Дебил. Тут такие бабки… За раз! Не выйдет! Лучше бы этого идиота не было, сам бы справился, а вдруг Боря и вправду согласится идти с ними?! Кабан вот-вот все выложит!
– Кабан, ты забыл, нам надо еще заглянуть в одно место, – нашелся Седой.
Надо было скорее уводить подельника, пока он не ляпнул еще чего-нибудь. – Боря, ты уж прости. Приходи ближе к вечеру в «Барракуду», есть что рассказать. – А про себя подумал: «Как бы не так, держи карман шире». – Сколько уже не виделись. Забывать друзей стал. Прости, нам с Кабаном срочно надо в одно место.
Кабан, пошли, опаздываем…
– Куда? – уставился на Седого Кабан.
– На кудыкину гору, дурья башка! – не выдержав, Седой потащил его за руку. – Совсем память отшибло. – Седой толкал Кабана к калитке и косил взглядом на Бориса, силясь улыбаться. – Ты, Борь, не обижайся, увидимся вечерком в «Барракуде». Ну, бывай. Пока. – Наконец он вытолкнул тушу Кабана за пределы собора.
Борис смотрел на своих удаляющихся приятелей, недоумевая, их поведение показалось ему очень странным.
Седой тянул Кабана за руку, когда они шли по улице, словно несмышленого дитя-акселерата, ничуть не сомневаясь, что с умственными способностями Кабана дела обстоят именно так. Скоро Кабану это надоело, и он дернул руку.
– Что за кипеж мимо темы? Чего ты подорвался как угорелый? – сердито прошипел он.
– Я тебе удивляюсь, – нервно завопил Седой. – Кто тебя за язык тянет? Или у тебя язык сам по себе такой, что им впору брови расчесывать?! Боря – садовник той самой церкви, где нам предстоит поработать… – Сказав это, Седой восхитился собственной смекалке, ведь он сам только что вспомнил об этом.
– Точно, – щелкнул челюстью Кабан, вытаращив глаза. Немного постояв с отвисшей челюстью, он выпалил: – Так это же, наоборот, как нельзя лучше! С его помощью все будет гораздо проще.
– Ах, вон оно как… – Седой был вне себя от ярости. Он бы ударил Кабана со всего размаху, если бы на секунду забыл, что его удар Кабану – все равно что нежный поцелуй.
