Он поднял глаза. Лена отвергла его любовь. Ее красивые ноги неумолимо отсчитывали метры, отдаляя ее навсегда. За ней было последнее слово…
«Я сдался, проиграл, потерял самое дорогое… – По телу промчался озноб. – Не может быть!»
Он выпалил с горечью, и вопль отчаяния догнал Елену:
– Ты будешь королевой! Я сделаю тебя королевой!
* * *Симеон, изрядно покружив по городу на общественном транспорте, добрался до желанной окраины. Но как только он вышел из автобуса, на остановке его сковала нерешительность. В автобусе он мало-мальски знал, куда ехать, но теперь абсолютно не ведал, куда идти.
В неосвещенном уличными фонарями квартале Фрайхауса было жутко темно и невероятно страшно.
«И настолько ли желанна эта окраина, чтобы не взять сейчас и бросить все к чертям собачьим? Может, действительно вернуться, чем искать приключений в этом вонючем районе гангстеров и эмигрантов в этих неудобных дьявольских джинсах и свитере не по размеру?»
И все же Симеон зашагал навстречу опасности в паре со своим страхом, полагая, что у него нет выхода, что все равно никто за него не решит его проблем.
А перепоручать такое дело – рыть самому себе могилу. Да и не доверил бы он свою тайну никому.
В слабом бликующем свете от единственной уцелевшей от рогаток детворы лампы под козырьком обшарпанного подъезда Симеон разобрал надпись. На табличке, небрежно прибитой к стене, неровными буквами был написан адрес: «Крамергассе, 8». Улица была пустынной и захламленной мусором. Из угла в угол, от одного дома к другому вольготно шныряли крысы.
Симеон застыл на перепутье. Вряд ли кого он отыщет в этом закоулке. Он обреченно вздохнул и посмотрел в сторону автобусной остановки. Выходит, он заблуждался, посчитав, что в квартале эмигрантов без труда сможет встретить отчаянных парней, готовых за приличное вознаграждение осуществить его план.
Но тут из закоулка шмыгнули две тени. Симеон насторожился и прижался к стене… «Какой я тупица, – раскаивался в собственной опрометчивости Симеон.
– Интересно, как я себе это представлял. Да они скорее меня самого прикончат, чем станут выслушивать байки о каком-то вознаграждении».
Тени остановились на тротуаре с противоположной стороны улицы и стали о чем-то переговариваться.
«Заметили!» – сжался, словно бальзаковская шагрень, ошалевший от ужаса Симеон, и в данную секунду никто не убедил бы епископа, что тот оказался на этих задворках именно для того, чтобы встретиться с готовыми на все ребятами.
