У меня было полное ощущение, что я жила в раю целых восемь лет, за исключением последних шести месяцев. Но все хорошее когда-нибудь кончается.
– Вы его любили?
– Это была не обычная любовь в привычном ее понимании. Мы уважали друг друга, нам было комфортно вместе, уютно, спокойно. Он был очень начитанным человеком, интересным, со своим неожиданным взглядом на привычные проблемы. Любой женщине было бы с ним интересно. Он не был прижимистым, в том смысле, в каком бывают ювелиры. Но цену деньгам, конечно, знал. Ко мне относился прекрасно.
И к моему сыну. По-моему, я ему нравилась. Или он меня любил. Называйте как хотите.
– Вы ездили с ним в Израиль?
– Об этом тоже успели сообщить, – горько усмехнулась она. – В общем, вела себя как обычная содержанка. Ездила. И поэтому твердо решила, что никогда не выйду за него замуж, хотя он и предлагал.
– Почему?
– Не будем обсуждать детали. В поездке человек раскрывается чуть больше обычного. Он был почти идеальным другом, но как муж он бы меня раздражал. Или я бы его раздражала.
Нам бы следовало иногда отдыхать друг от друга. Поэтому мы с ним виделись не так часто, как могли бы.
– Только из-за его характера?
– Не только. Но учтите, что в последние годы он плохо себя чувствовал. Сказывалась и химиотерапия.
– У него были и другие проблемы? Я имею в виду мужские? Извините, что спрашиваю, но мне важно понять его состояние в последний год жизни.
– Были, – вздохнула она, – может, поэтому он так ко мне относился. Он часто ничего не мог сделать… Как мужчина… В последние годы вообще ничего не мог.
Но я не настаивала. Я ему помогала… Если вы понимаете, о чем я говорю.
– Понимаю, – кивнул Дронго.
– И от этого он страдал еще больше, – сказала Валида.
– Могу себе представить. Скажите, вы знали, что в начале девяностых он вложил большую часть своих денег в крупный камень, который купил в Баку у одной известной семьи?
– Об этом знает весь город, – улыбнулась она, показывая свои красивые ровные зубы. Или это были имплантаты? – Он купил алмаз у Шекерджийских.
– Вы его видели?
– Видела. Один раз я попросила его мне показать. Сказала, что об этом алмазе все говорят. Он рассмеялся и пообещал мне его показать. Мы тогда были в его бакинской квартире. И когда однажды мы оказались в Красной Слободе, он мне его показал. Большой алмаз, чуть желтоватого цвета, с какой-то надписью. Я была даже немного разочарована, мне казалось, что он должен быть какой-то особенный, более крупный, более интересный.
