Все, утратил и тот контроль, который у него был.
— У меня перед глазами фото этой гребанной аварии, едва веки опускаю, ты можешь это представить?! Я всю ночь на месте высидеть не могу… Если бы не то, что я ей звонил и разговаривал, когда уже явно авария произошла… Дает силы как-то вообще головой не двинуться, — быть может, слишком много открывая слабых мест, продолжал Коля на повышенных тонах.
Ему сейчас по хрену на все это было, если честно! Только бы узнать, что с Лесей все нормально от того, кто действительно мог гарантировать правдивость такого утверждения.
А Шуст тихо выругался, показалось. Но неразборчиво, не понять ничего.
— Я вернусь в четверг ночью. Мы все поговорим. Лично, — наконец, выдал свои условия, да таким тоном, что было ясно, иначе ничего им не скажет совсем.
— Хорошо, — голосом разума в этом дурдоме выступил снова Стас. Возможно, рассчитывал этим Дениса на их сторону склонить.
— Она в безопасности?! — продолжал Коля давить.
— Опиши кулон, — вдруг резко спросил Шуст.
— Ежик! — ни на секунду не задумавшись, рявкнул он, уже психуя. — В глазах — бриллиант, яблоко — топаз с рубином. Чернение на иголках… Я сам каждую деталь с ювелиром проговаривал, мля! — даже немного раздраженно.
Пять секунд напряженного молчания, будто каждый взвешивал следующий шаг.
— Она в безопасности. Мое слово. И я даю гарантию, что с ней ничего не случится за это время. Проследим. Остальное — после разговора, — без явно читаемых эмоций в голосе ответил на его гневную тираду Шуст.
— Все. У меня дела. До встречи, Стас, Николай, — и отключился.
Стало ясно, что у него там действительно серьёзный завал, и столько времени им уделили исключительно из добрых чувств и искреннего расположения, по дружбе. Хотя это было взаимно, насколько Коля знал брата, хоть и чревато с такими людьми искренне дружить.
Но сейчас вовсе не о том думал!
Бешеная кикимора! На него облегчение такой силы рухнуло, будто небом к земле придавило! И Коля сам не понял, как тупо на пол сел, придавив глаза основанием ладоней.
Выдохнул так, будто весь воздух из легких выдавил. А когда вновь вдохнул, кажется, никогда так сладко не дышалось!
Слову Шустова всегда верить можно, оно железобетонной гарантией иногда выступало в спорных вопросах.
Жива и в безопасности — это главное! Остальное приложится, он не сомневался.
