— Собственно, вопрос его в большей степени касается…
— Слушаю, — иначе, словно чуть напрягшись, видимо, не очень понимая, что они хотят, отозвался Шуст.
— Авраменко Олеся… Или Мартынова… Это ты помог ей все организовать? — глядя на напряженного Николая, задал первый их вопрос Стас, от которого много зависело.
Шуст молчал… Это молчание показалось Коле слишком длительным. И дело было не в стоимости международных звонков.
— Ты ставишь меня в неудобное положение, Стас. Я не обсуждаю свои дела, ты сам знаешь. За это меня и ценят.
Да и ты не хотел бы, чтобы я в таком был замечен. Но и наши отношения я ценю… — явно дав понять, что вопрос крайне неуместен, наконец, задумчиво отозвался Шуст. — Зачем вам, вообще, что-то знать об этой семье?
Коля вскочил со стула, начав нервно мерить шагами кабинет, не хватало выдержки брата. Такой ответ двояко истолковать можно было, а ему точность и однозначность требовалась, немедленно!
— Она — моя! — хрипло отозвался он, зная, что Шуст услышит.
— Не понял, — похоже, Коле удалось собеседника удивить.
— Ладно, Дэн, ты родом из нашего села, не можешь не знать этой легенды про проклятие, — хмыкнул Стас, вроде как стремясь разрядить повисшее между ними напряжение.
Опять молчание, которое буквально заставляло звенеть натянутые нервы в его голове."
"— То есть, Николай, — чуть более формально, видно, потому, что, фактически, лицом к лицу они не встречались, заметил собеседник, — ты хочешь сказать, что дочь человека, который вас заказывал не раз, которая замужем за вашим прямым конкурентом, — та, без которой ты прожить не можешь, любишь безоглядно? — насмешки в словах не было, и это смиряло в некотором роде с таким странным разговором и постановкой вопроса.
Впрочем, любой, кто знал историю их семьи, давно перестал над этим суеверием смеяться.
— Если вкратце, — ответил твердо Николай.
Опять нет ответов, но то, что Шуст немало знал об Олесе, можно же было с позитивной стороны оценивать?
Стас молчал.
— Интересно… — протянул Шуст, больше пока ничего не ответив.
— Лешего за ногу! Ты хоть можешь сказать, она живая?! В безопасности? — сорвался Николай, не выдержав этих молчаливых пауз.
Спасибо, Стас не осудил и взглядом.
— Много вопросов, Николай…. Стас, нам всем надо лично встретиться. Думаю, ты должен и меня понять, — не ответив, вместо этого выдвинул предложение Шуст.
— Много?! Да это только тысячная доля того, что я знать хочу! — рявкнул Николай.
Сорвался. Видно, сутки подвешенного состояния без сна сказались.
