— Мам, не пугай Лесю, она и так еще не решила, можно ли мне довериться, — вот кто больше всего удовольствия от ситуации получал, так это Коля, однозначно.
И Леся многое ему могла бы сказать… Но за то, что он продолжал впритык стоять, поглаживая ее плечо и затылок с явной поддержкой, она была сейчас настолько благодарна, что пока просто судорожно пыталась разобраться в происходящем.
— Очень приятно, — вспомнила о приличиях, попытавшись встать.
Но рука Коли на месте удержала.
— А мне-то как, доченька! Наконец-то! Я столько мечтала о том, когда у меня дочка появится, — все с тем же восторгом и с чуть трясущимися руками, которыми всплеснула, выдохнула Вера Ивановна.
— Коля! Ты до чего мне девочку довел?! Ты посмотри, она же измученная и голодная! — вдруг с упреком и нескрываемой претензией повернулась мать к нему, глядя уже практически возмущенно. — Как так можно?!
Кошмар! Что происходит? Леся уже ничего не понимала, чувствуя себя в неком Зазеркалье. И точно себя сейчас голодной не ощущала.
— Неси немедленно тарелку, я ее налисниками накормлю.
Как раз к кофе будут! — распорядилась Вера Ивановна. — Домашние, сама вчера готовила. Утром протушила, теплые еще, — уже вновь повернувшись к ней, рассказала с такой доброй улыбкой, что Леся, которой некогда и слово было между ними вставить, моргнула. Судорожно вцепилась в руку Николая.
— А я думал, ты для меня их принесла, чтобы я вспомнил вкус домашней еды и больше не позорил тебя, заказывая в ресторане, — насмешливо протянул Коля."
"Получил в ответ на это возмущенный взгляд Веры Ивановны… Расхохотался, уже и не пытаясь скрыть, что угорает с ситуации.
Но, слава богу, никуда не ушел, вместо этого протер салфеткой от капель воды тарелку, в которой у них лежали овощи.
— Ле…рочке нужнее! — сурово отрезала Вера Ивановна, очевидно, запомнив, что сын сказал. — Ты посмотри только, как глаза запали! Она словно неделю не ела!
— Давай нам сюда, мам. Мы из одной поедим, — не перестав ухмыляться, но и не ввернув очередную колкость, за что Леся была благодарна даже, Коля протянул эту тарелку матери.
— Вот изувер! Объедаешь мою девочку! Неудивительно, что ее ветром сдуть может, — возмутилась Вера Ивановна, забрав эту тарелку и начав быстро доставать из кастрюльки тонкие блины с творогом, судя по сметанному соусу и сладкому ванильному запаху.
Надо отметить, пахло настолько вкусно, что захотелось попробовать, несмотря на весь абсурд ситуации и то, что только же нормально поели.
— Вообще-то, это — моя девочка, мам.
