Один из выходов должен быть где-то на территории псковского Крома, но там он, должно быть, давно завален. И сколько всего этих выходов… Надо будет найти время, запастись свечами или керосиновой лампой, и облазить эти подземелья. Отлично ведь иметь такой путь отхода. Дом, где обосновался Шнырь со товарищи, ныне бесславно усопшие, находился в унылой части Пскова, которой фрицы почти не занимались. А Митрохино — за внешним кольцом. Так даже в таком виде этот ход — отличная вещь. Теперь у Наташи и прочих людей Слободского будет безопасный путь входа в город.
Можно так незаметно хоть сотню бойцов провести.
Я не сразу сообразил, что мы пришли. Стена под пальцами вдруг закончилась, зато другая рука уперлась в каменную кладку. Мозг даже попытался тревожно пискнуть: «Тупик!» Но это была та самая стена-ширма, маскирующая вход.
Дошли. Здесь мы с Наташей порешили банду Шныря и нашли Митьку.
Наощупь нашел керосиновую лампу. Запалил фитиль. Подземное укрытие озарилось теплым светом. Ящики были на месте, значит партизаны еще не приходили за добром.
На первый взгляд, после нас никто сюда не заходил — вещи лежали именно там, где мы их и оставили.
Фух.
— Значит так, — сказал я вполголоса. — Сейчас я заберусь наверх и понюхаю воздух. Что у нас там, да как. А потом подумаем, что вам делать дальше, идет? Отдыхайте пока.
Главное, не расслабляться. Хрен знает, сколько на самом деле народу в банде у Шныря. Может мы их тогда всех положили, а может и нет. И про поляка Оглоблю забывать не стоит тоже.
Я выбрался наверх, вернул на место ложную стену, взобрался по лестнице из подпола, прислушался. После ватной тишины подземелья, звуков было слишком много. Даже шелест листьев и стрекотание сверчка звучали оглушительным оркестром. Шагов не слышно. Голосов тоже. Пусто.
Вроде бы тоже никого не было. Я прошелся по всем комнатам теперь уже нежилого барака, окидывая все внимательным взглядом. Бурые пятна крови уже выглядят как обычная грязь на полу. Осколки стекла… Хлам всякий.
Выглянул в окно. Окна соседних домов темные, вдалеке виден свет прожектора на вышке.
Ага. А вот и та самая первая комната, где мы с бандюками общались. Стоп, что это еще?
Обшарпанная квадратная корзина, заботливо прикрытая серым от застиранности полотенцем. Протянул руку, чтобы открыть, замер. А ну как сейчас откину крышку, а там бомба? Потянул носом воздух. Пахло едой, точнее, в основном, хлебом. Усмехнулся, приоткрыл крышку, заглянул. Ну да, точно.
