Пара свежих ковриг, крынка явно с молоком, яйца… Или Шнырю кто-то принес дань, и, не застав дома, оставил корзину на столе. Или заходил заботливый пшек Оглобля. Да пофиг, сейчас здесь никого не было. А еда жуликам без надобности, так что…
Я подхватил корзину, прихватил несколько кружек и спустился обратно в подземелье.
— Ну что, орлы… — начал я, оглядывая лица спасенных Яшки и Льва Борисовича. Уныния не наблюдается, Яшка уже замотал раненное плечо какой-то здесь же найденной тряпкой. — Предлагаю под поздний ужин обсудить ваши дальнейшие действия.
Побег уже обнаружили, максимум к утру выяснят, кто именно сбежал. Так что неплохо бы вам из Пскова убираться.
— А какой смысл? — меланхолично проговорил доктор. — Безопасных мест вокруг нет, через линию фронта пробираться, к своим? Так нас вернее всего застрелят.
— Доктор прав, лучше нам здесь где-нибудь затихариться. Одежду сменить, глаз завязать… Не будут фрицы всматриваться в каждое лицо… Документы бы только выправить, чтобы было, что в рожу сунуть, ежели прицепятся…
— Сделаем документы, — кивнул я.
И даже обрадовался. Болтливый и изворотливый Яшка — отличный сподвижник, лучше и пожелать трудно. А доктор…
— Вы же, молодой человек, я так понял, с Лазарем Ивановичем дружны? — спросил доктор. — С документами он может помочь."
"За едой Яшка и доктор рассказывали, что происходило в психушке с того момента, как ее прибрали к рукам фрицы. Как только приедет Рашер, Плескау-Шпиттель, как они назвали это место, станет филиалом Дахау, жуткого концлагеря Аненербе.
И Рашер возглавит его научно-медицинскую часть. Под предлогом исследования феномена «русской ликантропии». Монотонным голосом доктор описывал подготовку комнат под газовые камеры, а Яшка, размахивая только одной рукой, эмоционально расписывал, как без перерыва работала кочегарка, в которой как дрова сжигали тела «отбракованных». Бл*ха, вот же дрянь какая… Изменил историю на свою голову, мало тут концлагерей устроили и без этой погани… Надо выжечь эту мерзость из-под Пскова.
Вот только как? Устроить пожар? Поджечь клятые строящиеся бараки, чтобы горели синим пламенем… Да вот только в больнице еще полно беспомощных пациентов. Я сжал кулаки и упер взгляд в стену. Уничтожу. Еще не знаю, как, но уничтожу это мразотное гнездо…
— Скоро начнет светать, — сказал я. — Так что оставляю вас пока здесь. В случае шума, скрывайтесь в подземелье. О документах и одежде не беспокойтесь, мы с Рубином похлопочем.
