Только в лицо ничего такого… Мелким бесом рассыпались. Как я понял, они не сами в Псков приехали, а по чьему-то указанию. И тут где-то есть их хозяин. А этот Оглобля приносит указания. Нерусский, говорит смешно так, пшекает будто.
— Поляк? — быстро спросил я.
— Не разбираюсь я в них, — насупился Митька. — А пожрать там наверху есть? А то у меня уже пузо к спине прилипло.
— Нет там ничего, картошка только сырая, — сказала Наташа.
— А в тех ящиках? — спросил Митька и мотнул головой куда-то в сторону.
— В каких еще ящиках? — я еще раз осмотрел подпол.
Пустые деревянные полки, пара стеклянных банок с неведомым содержимым, здоровенный короб с проросшей бледными стеблями прошлогодней еще картошкой. И какой-то хлам, типа пальто этого вонючего, на котором я сейчас сидел.
— Да как же? — нахмурился Митька. — Сегодня же вечером этот Оглобля приезжал, судя по их разговором — на телеге. И они в подпол спустили какие-то ящики. И точно никуда не выносили.
— Откуда ты знаешь? Ты же без чувств валялся, когда мы тебя нашли, — спросила Наташа.
— Ничего не без чувств, много ты понимаешь! — огрызнулся Митька. — Шевелиться я уже не мог, но глаза и уши-то у меня остались! Говорю же, приехал Оглобля. Привез товар. Эти его выгрузили и в подпол спустили. А обратно не выносили.
— Но никаких ящиков здесь нет… — Наташа тоже осмотрелась. Потом перевела взгляд на Митьку. Сочувствующий такой, так только женщины смотреть умеют. Кажется, сейчас потреплет Митьку по свалившимся в колтуны волосам и скажет: «Все будет хорошо, ты только не плачь».
Так. Вообще меня тоже смутило, что в весьма даже жилом и даже обжитом помещении — шаром покати. Будто эта банда принесла только чай и воды из соседнего колодца натаскала. Что-то же они ели. Не куревом же питались. Вставать не хотелось, но я все равно поднялся на ноги вышел на середину, прихватив керосинку за петлю. Потолок невысокий, я почти головой упираюсь. Я поводил лампой туда-сюда. Метнулись тени полок и банок. Ничего. Стены из красного кирпича, подгнившие доски полок и короба под картошку.
Все.
Или нет? Что-то зацепило мое внимание, и я еще раз провел лампой. Тени. На той стене, что за за полкой, кирпичная кладка вовсе никаких теней не отбрасывает. Будто нарисованная…
— Саша, нам надо уходить отсюда, — вздохнула Наташа.
— Подожди чутка… — я двинулся к этой странной стене. Ну точно! Никакой это не кирпич! Это лист фанеры, который какой-то весьма талантливый художник разрисовал под кирпич.
