— Может, наверх пойдем?
— Посижу еще покамест… — снова скривившись, почти простонал Митька.
— Это что, какие-то ваши конкуренты? — спросил я.
Митька глянул на меня исподлобья и задумчиво поскреб затылок. Наверное, слово «конкуренты» не понял.
— Рассказывай давай, что с тобой случилось, — я присел на пыльное пальто. Адреналин отпустил, сразу навалилась усталость.
— Пришлые это, чужаки, — сказал Митька. — Явились всего дней десять назад. Церкву обнесли. Старого Гришку-кучера порешили, это он в этом доме раньше жил…
Рассказчик из Митьки был так себе.
Он перескакивал с пятого на десятое, словарный запас чуть больше, чем у сторожевой собаки. Но суть я уловил. Приехали эти бандюганы откуда-то издалека. И сходу устроили беспредел — вламывались в дома местных, брали, все, что хотели. Убивали даже. Моим соседям, которые тоже вполне себе криминальные элементы, такое поведение не очень понравилось. Мол, не по-людски как-то. Грабить надо богатых, куркулей всяких зажиточных, которые и так не обеднеют и быстро нового добра себе натащут, взамен утраченного.
А забирать у нищих последнее — это мерзость какая-то. Но в центр эти пришлые не совались. И фрицам на глаза старались не попадаться. Митьку отправили «понюхать воздух», поболтать с новенькими, может быть, узнать что-то про них. И те вроде даже сначала сделали вид, что на контакт идут, а потом, когда Митька расслабился, дали ему в чан, связали и сунули в подпол. Несколько раз устраивали допросы и били. Спрашивали, кто его послал, требовали назвать адреса и имена подельников.
Но интересовало их не только это. Еще им хотелось знать все о домах, на которых встречался знак полукруга. И старая железнодорожная ветка их тоже очень интересовала. Но Митька оказался парнем несговорчивым, побои его особенно не впечатляли, так что он ничего им не рассказал. Просто из вредности.
— А что еще за знак полукруга? — спросила Натаха, успевшая за время Митькиного рассказа сбегать наверх и принести керосиновую лампу. Батарейки у фонарика почти совсем сдохли.
"
"— Да шут его знает, — Митька пожал плечами. — Ну, есть на некоторых домах такой. На очень старых домах. Что значит — понятия не имею. Но видел, конечно. А рассказывать все равно не стал, вот еще… Они бы все равно меня убили. В живых после такого не оставляют.
— После какого еще «такого»? — насторожился я.
— Да приходил к ним один, — искривленный рот Митьки скривился еще больше. — Длинный такой, черноволосый, с бородкой козлиной. Они его за глаза называли Оглобля.
