Но почти сразу же понял, что никакой засады там нет. Наташа держала в одной руке рваное пальто, в другой — фонарик, который из кармана Сивого вытащила. И его тусклый луч высвечивал лежащее на полу тощее тело. Будто подросток какой…
— Тут куча тряпья была, я решила посмотреть, что под ней, а тут… — Наташа перевела луч фонарика на лицо найденыша.
— Ох ты ж! — я торопливо присел и принялся вытаскивать изо рта парня грязную тряпку-кляп. Повернул на бок, перерезал веревку, стягивающую руки за спиной. — Не дергайся, Митька, а то сам себя задушишь…
Это был тот самый парнишка со шрамом из домы Марфы.
Подручный часовщика и Степки-лисьей морды. Теперь я понял, почему давненько его уже не видел.
Жестоко, твою мать, с ним обошлись бандиты. Кисти были притянуты к лодыжкам, а от них — удавка на шею. Митька застонал, его изуродованное шрамом лицо превратилось в жуткую гримасу. На губах — запекшаяся кровь. От одежды — одни лохмотья. На спине — вздувшиеся рубцы.
— Наташ, принеси водички… — сказал я.
— Или нет, давай я. Посиди пока с ним…
Я метнулся наверх. Огляделся. Схватил с примуса закопченый мятый чайник, наклонил над пустой кружкой. Твою мать… Из носика полилась черно-коричневая жижа. Бл*ха, должна же у них быть нормальная вода! Ага, за дверью — оцинкованный бак, а на нем — деревянный ковш. Громыхнул крышкой, зачерпнул почти с самого дна воды. Годится. Живо скатился с лестницы обратно в подпол.
Приходил в себя Митька минут десять. Сначала его пришлось поить из ковшика, варварски стянутые руки не работали.
Я бегло его осмотрел. Били его, конечно, изощренно, но вроде ничего не поломали. Во всяком случае, на первый взгляд. Вот, значит, он где… А я-то недоумевал, почему его давно не видно… «Н-да, жаль парнишку»… — думал я, глядя, как он, шипя от боли разминает запястья и пытается шевелить потемневшими пальцами. С другой стороны, он опасным делом занимается… Тьфу ты, блин! А какое дело сейчас вообще не опасное?
— Ну что, ты как? — спросил я, присев рядом с Митькой на корточки.
— Жить буду, — прохрипел он, и его кривой рот растянулся в жуткой улыбке. — Теперь. А куда… Эти… Все делись?
— Были, да вышли все, — ухмыльнулся я.
— Так-таки всех порешил? — вытаращился Митька. — Никто не убег?
— Всех, кто был, — ответил я и перечислил мертвых теперь уже бандюков. — Видел кого еще здесь?
— Не, — мотнул головой Митька, скривился от боли и потер шею. — Только эти.
— Встать можешь? — спросил я.
