Михалыч намешал отравы, только надо еще понять, куда ее всыпать так, чтобы незаметно было… Темный такой порошок, получается… И главное — ничего из квартиры его не бери, чтобы он не обнаружил, что…
— Да понимаю я все, дядя Саша! — Рубин сверкнул зубами в темноте. — Все сделаю в лучшем виде!
Он проворно выхватил у меня сверточек и растворился в темноте. Потянулись минуты ожидания. Патруль докурил и утопал куда-то. Подвыпившая семейная пара зашла в тот же подъезд. Было слышно, как они поднимаются по лестнице, громко разговаривая и переругиваясь.
Обычное дело — кто-то выпил больше, чем следовало, надо было идти домой еще час назад. Некоторые вещи не меняются.
Где-то вдалеке раздалось громкое «Хальт!» Потом топот, звуки потасовки, чей-то оборвавшийся крик.
Громко захлопали над самой головой крылья большой птицы. Ф-ух. Чуть не шарахнулся, вот ведь нервишки-то пошаливают! Причем был бы сам «на деле», вообще бы не психовал. А за Рубина переживаю. Вслушиваюсь в звуки ночного города до боли в ушах, пялюсь на окна «отличника» так, что кажется глаза скоро выпадут.
Даже закурить захотелось.
Мысленно сосчитал до десяти. Потом откуда-то из глубин памяти всплыла считалочка."
"Это было в воскресенье,Двадцать первого числа.Немцы прыгали с балконаСо второго этажа.Первый прыгнул неудачно,Второй голову сломал,Третий прыгнул на девчонкуИ ее поцеловал.А девчонка не стерпела,Кочергой его огрела…
— Дядя Саша! — раздался над ухом громкий шепот Рубина. Я аж подскочил на месте. Как он выбрался из дома так, что я не заметил?! — Сделал все! Ф-ух, думал заметят, но нет, проскочил!
— Отлично! — я поддался порыву и обнял его тощие плечи.
Облегчение невероятное. — Ты молодец! Рассказывай, что там!
— Ну, значит, там, замок хитрый такой, новый врезали совсем недавно, но я трогать его не стал, — торопливо зашептал Рубин. — Там с площадки есть ход на пожарную лестницу, а сверху, с крыши, можно забраться в квартиру этого нашего фона очень даже легко. Он окна всегда открытыми держит. А еще к нему по утрам приходит служанка, чтобы обед готовить.
И он для нее записочки оставляет. Наверное, чтобы не разговаривать с недостойными, псиладо…
— Что? — переспросил я.
— Ой, прости, дядя Саша, это… Ну, просто одно неприличное выражение, — он смущенно ухмыльнулся и продолжил. — В общем, там в записочке написано, что на завтрак он непременно хочет кофе и… И еще какое-то слово…
— Подожди, а как ты прочитал, он же по-немецки должен был писать… — нахмурился я.
