Треклятые фрицы взяли за правило — не платить мне вовсе за услуги. Всю слюну сегодня извел на их спины, только плевками сыт не будешь.
— К Злате наведаемся, — кивнул я. — Она картошечки пожарит. И вообще… Надо нам с тобой «разживочную» вылазку сделать.
— Это какую-такую «разживочную»?
— Добра нахомячить или денег добыть. Грабануть награбленное, так сказать. Ведь известно, что сытый боец — хороший боец.
— Ага, — воодушевился цыган. — Когда живот к хребту прилипает, много не навоюешь.
Сам тебе такое хотел предложить.
Мы пришли в дом Марфы и направились прямиком в комнату Златы. Рассказали ей о наших планах насчет «отличника».
— Клаус фон Мансфельд? — всплеснула руками девушка, когда услышала его имя. — Так я его знаю…
Глава 19
— Последние дни в бордельхауз ходит, — усмехнулась Злата. — Правда, ни с кем пока не уединялся, пьет шнапс и музыку слушает. На меня заглядывается, но кажется ему гонор благородный мешает подойти. И хочется, и колется.
Я правильно понимаю, что нам нужно, чтобы он дома не ночевал?
На губах Златы заиграла такая улыбка, что воздух в комнате стал горячее на десяток-другой градусов.
— Какая ты у нас умница, — я подмигнул. — Тогда делаем так…
Рубин ужом выскользнул из кустов.
— Сделано! — прошептал он. — Она поставила на окно горшок с цветком!
— Отлично, тогда пошли! — я двинулся, было, вперед, но Рубин подергал меня за рукав. — Что?
— Давай я, дядя Саша! — глаза Рубина азартно и отчаянно блестели в темноте.
Я выглянул из-за угла. Патруль топтался на том же самом месте. В темноте вспыхивали огоньки сигарет, троица фрицев расслабленно болтала, обсуждая вчерашний футбольный матч. Как и вся комендатура сегодня, впрочем.
— Вместе и пойдем, — сказал я, повернувшись обратно к цыгану.
— Двоих легче заметить, — резонно возразил Рубин. — Я маленький и юркий. Проскользну, никто даже не шевельнется. А ты…
— Большой и неповоротливый? — криво усмехнулся я.
— Не… — Рубин мотнул головой. — Ты командир. Если тебя сцапают, то всем нам конец. Не в смысле, что ты нас выдашь сразу же, а… Ну просто тогда мы…
Рубин замялся и спрятал глаза.
— Я понял, не продолжай, — я кивнул. Прав ведь он, чертяка мелкий. Ткнул в самое больное почти. Боюсь я кем-то рисковать, сам собой норовлю каждую дыру заткнуть. Сунул руку в карман, достал сверток. — Вот, держи.
