Они проделывают этот трюк каждый год – оба вечно одинокие, ужасно пьяные, – заставляя всех завидовать и сгорать от любопытства. Губы Норы теплые, а на вкус ужасные – словно персиковая водка. Она прикусывает губу Алекса и взъерошивает его волосы.
Когда он открывает глаза, то замечает на себе взгляд Генри. На лице у него застыло непроницаемое выражение.
Алекс чувствует, как улыбка расползается по его лицу, а Генри тем временем отворачивается и, сделав огромный глоток из своей бутылки шампанского, исчезает в толпе.
После этого Алекс теряет чувство времени, потому что очень-очень пьян, музыка очень-очень громкая, а вокруг очень-очень много рук, несущих его сквозь этот беспорядочный клубок из танцующих тел и подносящих ему все больше напитков. Мимо него, верхом на спине сексуального молодого полузащитника из Национальной футбольной лиги, проезжает Нора.
Вокруг царит оглушительное безумие, и это прекрасно. Алекс любит подобные вечеринки, их искру и то, как шипят на языке пузырьки шампанского, а конфетти пристают к подошвам туфель.
Это напоминание о том, что, несмотря на стресс и то, как тяжко ему порой сидеть взаперти, Алекс всегда может исчезнуть в этом море людей, что мир может быть теплым и радушным, наполняя стены этого огромного старого дома чем-то ярким и заразительно живым.
Но где-то в глубине души, несмотря на пьянящее чувство и громкую музыку, Алекс не может не заметить, что Генри исчез.
Он проверяет все туалеты, буфет, тихие закутки танцевального зала, но принца нигде нет.
Алекс пытается расспросить Пеза, крича тому на ухо имя Генри, но Пез лишь улыбается, пожав плечами, и стаскивает бейсболку с проходящего мимо паренька из яхт-клуба.
Алекс… не беспокоится о Генри. Он взволнован. В нем проснулось любопытство. Ему нравится смотреть, как все, что он вытворяет, отражается на лице принца. Он продолжает поиски, пока не спотыкается на ровном месте возле одного из окон в коридоре. Поднявшись на ноги, он выглядывает в окно, выходящее в сад.
Там, под заснеженным деревом, выдыхая маленькие облачка пара, стоит высокая, стройная, широкоплечая фигура, которой может быть только Генри.
Нисколько не раздумывая, Алекс выходит в открытую галерею, и, в ту же секунду, как за ним закрывается дверь, музыка стихает. Остаются лишь он и Генри в саду. Словно пьянчуга, пытаясь сосредоточить затуманенный взгляд на одной цели, он направляется вниз по ступенькам к заснеженному газону.
Генри стоит в тишине, сунув руки в карманы и любуясь небом.
