– В общем, не думаю, что когда-либо в своей жизни я произносил подряд такое количество слов, поэтому прошу тебя вытащить меня из этой пучины жалости к себе прямо сейчас.
– Нет-нет, – возражает Алекс, от спешки даже начав заикаться. – Я рад, что ты рассказал. Разве тебе не стало от этого легче?
Генри молчит, и Алексу ужасно хочется увидеть его лицо, дотронуться до кожи кончиками пальцев. Алекс слышит, как на другом конце трубки Генри шумно сглатывает и, наконец, произносит:
– Наверное.
Спасибо, что выслушал.
– Всегда пожалуйста, – отвечает Алекс. – То есть… здорово иногда поговорить не только обо мне, как бы это ни было нудно и утомительно.
В ответ раздается стон, и Алексу едва удается побороть улыбку, услышав от Генри:
– Кретин.
– Да-да, – произносит Алекс и решает использовать шанс задать вопрос, который не осмеливался задать несколько месяцев. – Так, эм… кто-то еще знает? О тебе?
– Из всей семьи Беатрис – единственная, кому я признался, хотя я уверен, что остальные догадываются.
Я всегда был немного другим – никогда не обладал этой легендарной английской стойкостью. Думаю, папа знал, но ему было все равно. Но однажды, когда я сдал свои школьные экзамены, бабушка усадила меня и четко дала понять, что я не должен говорить никому о своих безумных наклонностях, которые я мог скрывать и которые могли бросить тень на корону. Она сказала, что в случае необходимости и для соблюдения приличий у нее были свои каналы.
Внутри Алекса все сжимается. Он представляет Генри – подростка, сломленного горем, которому велят закрыть рот на замок и держать свои чувства при себе.
– Какого хрена? Серьезно?
– Чудеса монархии, – надменным тоном произносит Генри.
– Боже. – Алекс задумчиво чешет подбородок. – Мне приходилось лгать о разном дерьме ради своей матери, но никогда меня не заставляли лгать о том, кто я есть.
– Не думаю, что она считает это ложью. Она видит это как должное.
– Чушь собачья.
Генри вздыхает.
– Едва ли у меня есть другие варианты, не так ли?
Следует долгая пауза, и Алекс представляет Генри в его дворце, годы за его спиной и все, что ему пришлось пережить. Он прикусывает губу.
– Эй, – прерывает молчание Алекс. – Расскажи мне о своем отце.
Еще одна пауза.
– Прости, что?
– Если ты не… если хочешь. Я просто подумал, что знаю о нем не так уж много, помимо того, что он – Джеймс Бонд.
