Вообще, все было очень тихо. Все разговаривали полушепотом. Протарахтел, подъезжающий к их воротам, грузовик. Вот здесь громко заголосила Аница, и следом ей вторила Зинаида. У многих, как по сигналу, навернулись слезы, и все потянулись за своими носовыми платками.
Перед погребением, Костас взял слово:
– Рано ушел от нас Савва. Он был достойным, умным, человеком. Незлобивый, не злопамятный, общительный. В школе учился лучше всех, только на пятерки. Если б не война, не ссылка, он бы стал академиком. Так все его учителя говорили.
Но судьба была не ласкова к нему. Работал на тяжелых работах с раннего детства, вот и результат – ранняя смерть в сорок семь лет. Пусть земля будет ему пухом. Нам тяжело расставаться с ним. Мы его любили. До свидания, дорогой и любимый брат.
Костас подошел, поцеловал холодный лоб. Следом Зинаида и Аница, потом дочери и братья.
* * *Смерть Саввы Костас и Марица перенесли тяжело. Эту страшную новость они узнали на второй день – позвонил Федя Александриди. Марица хотела ехать сразу, но Костас остановил ее: «Поедем завтра на сами похороны.
Сегодня уже и не успеем вернуться, снег глубокий, может еще подсыпать. Да и Наташа еще на работе, наверно, еще ничего не знает». Этот ненавистный снег! И эта ненавистная Поляна! Никогда из нее не выбраться зимой, когда тебе очень надо: ни на рынок, ни к друзьям на свадьбу или другой праздник. Заболеешь и тоже вовремя не попадешь к нужному врачу-сочинскому специалисту. Марица была вынуждена согласиться ждать следующего дня. Весь вечер они с Наташей проплакали.
Обе не верили в это известие. Наташа говорила, что так рано не умирают, что это какая-то ошибка. Завтра они поедут и убедятся в этом».
– Господи пощади его! Может, он просто в больнице и ему уже лучше, – говорила Марица обращаясь к иконе Спасителя. Костас сидел за столом, сложив свои тяжелые ладони и тупо смотрел в одну точку.
Всю ночь Марица молилась и плакала, к утру забылась тяжелым сном, так что, когда Костас ее будил ее утром, она долго не могла прийти в себя и понять, что к чему.
Костас уже снарядил свою бедовую машину, переодевался и торопил жену:
– Некучи, вставай, Наташа уже готова, – говорил он, озабоченно оглядываясь на нее, – ты всю ночь ворочалась и плакала во сне. А теперь не торопишься встать. Похороны в обед, нам надо поспешить. Вставай.
«А вот оно в чем дело! – пронеслось в воспаленном мозгу Марицы, и она широко открыла глаза, – «Савва умер. Как я могла забыть! Нет не умер! Он в больнице», – упрямо думалось ей.
