Тогда мужик говорит: «Конечно, хочу! Заходи Света!»
Все засмеялись, хотя многие слышали этот анекдот от него не один раз. Костас, подперев, голову рукой, оглядывал хохочущих:
– Так вот бывает, – принялся он объяснять свой анекдот, – жена думала свет электрический, а это оказалась живая Света. И так бывает. Вот так-то.
Он смотрел на всех веселыми, сонными глазами и вдруг оживился.
– А давайте споем, – предложил он, – где кеменже?
Харик сразу отозвался:
– Здесь, здесь, куда он денется от меня, – и, нетвердой рукой, звучно запиликал на своем инструменте.
– Давайте, будем, друзья мои, греческие песни петь. – Костас устремил свой взгляд на Савву. – Ты помнишь песню «Панайя му», которую мы пели в детстве? Ходили колядовали по дворам и пели?
– Как мы с тобой ходили, помню, но слова, наверно, не вспомню.
– Вспомнишь. Слушай и все вспомнишь.
Кеменже запело густой, зычной мелодией. Костас запел, ровным, красивым голосом. Сразу вплелся высокий звонкий голос Марфы, потом мягкий, глубокий голос Марицы и приятный баритон Харлампия.
Савва пел, пропуская слова. До чего же было приятно вспомнить забытое. Оказывается, ничего не забыто. Он набирал воздух в легкие и пел, и ему казалось, что он сбрасывает с плеч неведомый груз, груз, который мешал ему жить, груз из-за которого он всю жизнь спотыкался. И почему это у него так получалось? Чего ему не хватало для счастья? Может ему не хватало той чистоты духа, который питает Костаса.
«Как это ему удается видеть все в корень, не ронять достоинства, сохранить семью? Ведь росли вместе, дружили, все было как будто одинаково.
Наверно, дело в женах. Ему повезло с женой. А мне нет. Ничего не попишешь», – успокаивал себя Савва. Голова его моталась в такт музыки то ли от этих дум, то ли вино давало о себе знать… Кто его знает… Но сейчас он ощущал себя прямо – таки счастливым.
Закончилась песня и все зааплодировали. Стали просить еще спеть. Спели еще пару песен. Снова аплодисменты.
Костас был готов петь греческие песни ночь напролет. Но Марфа предложила спеть русскую народную. Зубник ее поддержал:
– Моя звездочка знаете, как поет, заслушаетесь. Спой-ка, Ирина! – попросил он. Ирина замялась.
– Да я и не знаю, какие народ хочет спеть? – сопротивлялась она для приличия.
Марфа звонко запела без приглашения «Калинку», и все подхватили. Горланили кто во что горазд. К концу песни половина из них основательно надорвали глотки.
