– О, привет! Заходи, Аница. Давно не виделись, – радостно приветствовала Ирини племянницу, но сразу увидела, что-то не то, что-то случилось.
– Случилось… Я ушла от этого долбо…ба., – она с теткой разговаривала на матах запросто. Так им обоим было легче дать полное определение положению дел.
– И правильно! Хватите ними церемониться. Живи у меня, Анечка. Будь, как дома.
Когда маленькая Танечка была накормлена, Ирини принялась за расспросы.
– Да, осто-бенили они мне. Лентяи, безголовые и еще и брат – ссыкун. И все на мою голову.
Сколько можно? Я что не человек? Да лучше одной жить! Не пропала же моя мамка, да и ты вот…
– По мне жить одной, без мужчины настоящее удовольствие. Особенно, когда Женя дома, то и вообще красота, – поддержала ее Ирини.
– А Наташка не приезжает?
– Наташа обещалась летом приехать. Она далеко, сама знаешь. Женечка стала приезжать чаще, заранее сообщает, когда будет.
– Что нового от Наташки?
– Наташа? Професорша наша довольна своей работой и жизнью в доме дядьки. Зовут его Костас.
О нем мой долбо-б рассказывал, у него он и останавливался, когда ездил по полгода гулял на Кавказе. Воту него, этого самого Костаса, Наташа и обитает.
– Я ее люблю, хорошая она, – проговорила Аница, явно пригорюнившись. – Когда-то мы с ней рассуждали за кого замуж выйдем. Молодец, что она не спешит с замужеством, а я вот уже и нажилась… Как она там устроилась? Вы же были с дядь Савкой на Кавказе, не заезжали, что ли к этому дядьке Костасу?
– Ездил бывший красавец мой без меня. В молодости я как-то туда попала.
Укачалась страшно! Повторить это с моим больным теперь сердцем я не рискнула. Сам он не приезжал в тот наш приезд, был очень занят своей пасекой. Так что вот так.
– Ну, раз у Наташи все хорошо, то и хорошо, – говорила племянница, смущенно улыбаясь, и как бы набираясь духу спросила:
– А я, можно, теть Ирини, ненадолго у вас поживу, ладно?
– Господи, какой разговор? Хоть на всю жизнь оставайся. Только рада буду.
– Нет, чуть оклемаюсь, поеду к маме. Она будет ребенка смотреть, а я пойду работать.
Куплю себе дом, как заработаю денег, будем жить с дочкой вдвоем. Такие у меня планы.
Ирини сочувственно покачала головой, взяла из ее рук Танечку, распеленала. Ребенок сучил ножками и улыбался.
– Бедная Кики расстроится. Она надеялась, что у тебя все будет хорошо.
– Да уж я писала ей про их беспросветную лень, и за Петро-ссыкуна тоже. Терпеть такое никто не станет. Только какая-нибудь дура или замазура. И вообще противны они мне.
