«Ничего, обойдется», – ответил он и быстро прошел вперед. Она не стала спорить, портить себе настроение. Вредная, конечно, Наташка, грубит отцу, но хоть учится хорошо. Но почему-то младшим Савва был не против купить обновы. А ведь учатся не очень-то, особенно младшая. А не послушная какая! Все бы бегала по улицам. Домой не загонишь. Будет голодная бегать, но домой никак не затащишь. Родиться бы ей мальчишкой: все ее замашки мальчишечьи. Одна Катя более – менее спокойная, ласковая, домовитая. Попросишь сделать, никогда не откажет, тут же принимается за дело.
Правда иногда делает не так, как хотелось бы, и тут Ирини не забывала ее обозвать «Бараном». Сколько раз себя за это ругала, но никак не избавится от привычки обзывать детей. Да, и доводят же, сил нет!
Савва тяжело переживал последствия последней совместной с женой поездки. Ирини полностью игнорировала его. Спали отдельно. Ирини в зале, на раздвигающемся диване – кровати. Дети сначала удивлялись, что они спят отдельно, а потом привыкли. Родители почти не разговаривали, а если приходилось, то на повышенных, раздраженных тонах.
И, если кому-нибудь из них нужны были деньги или решить какую-то школьную проблему, они должны были обращаться сначала к одному из родителей, а тот уж отправлял для окончательного решения вопроса к другому. Девчонкам это, в общем-то нравилось быть бесконтрольными. Бывало, что и денег давали оба, и, если один не отпускал на танцы, другой давал разрешение.
Старшая Наташка, почти не бывала дома. Работала в детском саду, занималась на подготовительных курсах пединститута, проводила время с подругами.
Домой приезжала покушать и переодеться. Савва тоже редко обитал дома, приходил поздно поесть и переночевать. Ирини большую часть времени проводила у тети Сони или Агапи. Агапи тоже делала теперь кладбищенские цветы и немного стала подниматься на ноги. Приодела детей и самой стало в чем на люди появиться. На Ирини она смотрела, как на спасительницу. Старшая дочь, красавица, была уже невестой на выданье.
Она только, что устроилась на работу в галантерейную фабрику. Почти все дети помогали Агапи делать цветы, и это был их основной доход. Агапи больше не ждала денег от своего пропойцы мужа. А он злился и корежился, как мог: то посуду побьет, то саму жену поколотит, то детей разгонит.
– Ничего подрастут сыновья, посмотрим, как ты себя поведешь, – говорила Агапи смывая кровь с разбитых губ.
– Испугала своими недоносками! – таращил злые пьяные глаза Василий.
