Поговорили о том о сем, снова выпили. Пошли песни, пляски, Савва старался на всю катушку на гармонике Костаса: музыка лилась беспрерывно. Снова выпили и тут тетка Рая, запыхавшись после очередного греческого танца, садится за стол и говорит:
– Какая Костас, у тебя красавица жена, не сравнить с Фросей. Костас слегка опешил, не знал, как среагировать, но тетка, в общем – то не интересовалась его мнением, она тут-же обратилась к его брату:
– Слушай, Иван, где твои глаза были, что ты мог жениться на своей «раскрасавице»? – Степенный муж Фроси, только и успел с удивлением спросить:
– А, что, любят только красавиц?
Фрося, стояла спиной, раскладывая на столе куски пирога для гостей, но в этот момент повернулась и услышала нелестные слова тетки Раи.
Виновница торжества уже хорошо приняла на грудь, лицо ее покраснело от вина так же, как и ее мясистый нос, но, не в пример тетке, она не опьянела и была в здравом уме. Это надо было видеть в какую ярость пришла хозяйка:
– Ах ты, б-ть адлерская, пришла в мой дом, села за мой стол и меня же обсуждаешь! Всем известная непроходимая безмозглая дура! Думаешь, никто не знает, что тебя сроду никто замуж не взял бы, а Исак сватался не за тебя, а за твою сестру.
Что вместо нее, тебя подставили бедному парню? А ну – ка, выметайся отсюда, красавица южная, никому не нужная. – Лицо Фроси стало свекольного цвета. Она двинулась своей необъятной грудью на обидчицу.
Тетку Раю, как ветром сдуло. А Фрося еще долго распалялась. Вспомнила всю ее некрасивую подноготную, о которой Савва и не подозревал.
В конце концов, где-то через полчаса, расходившуюся Фросю, еле успокоили. Савва чувствовал себя не в своей тарелке: все-таки тетка приехала с ним, и это была его родная тетя, сестра его отца. Пожалуй, впервые ему было стыдно за нее так, что хотелось еще долго не видеться с нею: «И за что я так ее уважал и любил?» – с досадой задал он сам себе вопрос и пожал плечами. Играть на гармошке расхотелось и, если б не присутствие Марицы тоже бы ушел куда-нибудь, лег бы и лишний раз поразмышлял над очередной новой версией своего долгого отсутствия, которой бы могла поверить Ирини.
Но Савве было страшно оставаться одному и думать о возвращении. Здесь были родные лица, Иван, Костас, Марица… «Успею намучиться. Будет еще время», – остановил он сам себя, взял гармонь и закрыл глаза. Полилась мелодия «Вальс-Бостон».
* * *"
"Двадцать восьмого августа, наконец, Савва выехал вместе с другом Костаса, подполковником Александром Коханом в Москву.
