Рядом стоявшая Наташа с завистью смотрела им вслед: ее папа никогда не брал своих детей на руки.
* * *Прошло полгода, можно сказать, пролетело. Наташа очень скучала по бабушке Роконоце, и Ирини обещала поехать к ней летом следующего года. И вот, наконец, билеты взяты на последние деньги, дети на руках, и они все едут в поезде. Савва добился отпуска в летнее время на две недели, чтобы попасть на свадьбу сестры. Поезд был, как и в прошлую поездку, набит битком. Тогда они ехали зимой, а теперь само собой и должно было быть больше людей-лето самое время совершать какие-то передвижения.
На детские билеты мест не было. Савва спал с Катей, а Ирини с Женечкой и Наташей. Первую ночь она промучилась, спать втроем невозможно. На вторую ночь, она сделала из чемодана и сумок место на полу для Наташи. Все было более-менее терпимо, кроме туалетов с всегдашними длинными очередями у дверей и, которые были невозможно загажены так, что надо было быть очень осторожным, чтоб не вступить в чье-то дерьмо."
"Впервые за долгое время, Ирини с Саввой находились в узком пространстве вдвоем такое количество времени, когда можно было переговорить о насущном или просто пощебетать, как муж и жена.
Но как-то не о чем было говорить. Савва все больше перечитывал газеты, разговаривал с попутчиками. А друг с другом перекидывались незначительными фразами. И Ирини лишний раз подумала от том, как мало общего у нее с мужем, кроме как общих детей, конечно. От обиды и досады на сердце саднило, хотелось совсем других взаимоотношений.
Оставалась надежда, что пройдет еще немного времени и все в их жизни придет в норму, появиться в их доме радость. Ирини старалась не думать о плохом, не портить настроение перед радостной встречей с родными.
На свадьбу к сестре Савва ехал с удовольствием, предвкушая, как его все будут останавливать, расспрашивать о его новой городской жизни, а он будет такой важный в своем новом костюме и новых модных туфлях. И жена у него красивая, одетая обутая. И дети. Правда все девочки, но ничего – будет еще и сын.
Стыд и обида, за время, проведенное в тюрьме, уже отпустил его, об этом он старался и не вспоминать. Нет теперь того тюремного парня, а есть всеми уважаемый, обеспеченный, живущий в городе в собственном доме, добропорядочный семьянин – Савва Александриди.
Шел уже третий, последний, день их поездки, вот уже и Караганда позади. Ирини неотрывно смотрела в окно: вот, наконец, время подошло собираться на выход. Собрали дочерей.
